Тайна старой леди

Тебе есть зачем жить и Артем сказал, что только это и может спасти тебя.

Я слушала его, но думала и об этом отстраненно - ребенок…? Наверное, могут унюхать и это. Как собаки... Значит, точно - так и есть. Я что – должна радоваться? Как я могу чему-то радоваться, даже ребенку?

- Я не могу радоваться, папа, - шептала я.

- Какой тут радоваться? Просто дай ему родиться. А для этого нужно встать и жить. Хорошо, что он учуял. Скоро Артем приедет и…

- Видеть не могу их, - прохрипела я, - никого из них. Папа... ты не беспокойся, ничего я с собой не сделаю – это грех, да? Я все поняла про ребенка.

Это же ничего, что я не замужем?

- Да это ерунда. Тут другое – с чего-то нужно жить. Значит, мне необходимо вернуться на рабочее место. А тебя нужно прятать. У Алекса и Мира была прибыльная туристическая фирма, дом, земля, вклад в банке, где-то зарыто что-то – я не понял. Но эти средства недоступны и это навсегда. У Артема есть какие-то камни, но для их реализации нужно время. Там нужно ехать за границу. Того, что есть на руках у него и у нас, недостаточно чтобы вы могли уехать с мамой и более-менее комфортно жить, ожидая рождения маленького.

Да и потом – тем более. Теперь слушай меня внимательно – тебе это не понравится. Ты не приходила в себя почти трое суток. Я все обдумал и понял, что нам нужна помощь.

- Папа, только не говори… - простонала я и первый раз заплакала - от странного отчаяния и даже стыда...

- Да, - отрезал он, - так случилось, что мне больше не к кому было обратиться. Ярослав не знает ничего и не узнает никогда, если ты не захочешь.

Но с его отцом я говорил.

- Ну заче-ем? Зачем оно ему, папа? Кто он нам и мы ему, зачем ты унижался, что ты ему сказал?

- Почему это я унижался? - удивился он, - между прочим, это он первым вышел на меня... А я просто рассказал о том, что существуют ОНИ. У нас с ним солидарность в том, что о них нужно знать. Он прекрасно понимает, что положение у меня безвыходное, а тебя нужно спасать - прятать. Я рассказал обо всем, Арина.

И о нашем с тобой разговоре после того ужина. О том, почему то чувство, что зарождалось у тебя к Ярославу, угасло. У меня хорошая память – я пересказал твою речь слово в слово. Лучше объяснить было невозможно. И он понял тебя. Его жена умерла два года назад, и ему до сих пор не нужны были другие женщины, он даже не думал о них. Я не говорю, что так и надо, и что так тосковать – это правильно. Все равно это вопрос времени – очнуться и жить дальше. Но он понял тебя.