Дом, милый дом... (и Баба Яга при нем) - 2

— Вот, — к магам подошла озерница со смешными оттопыренными ушками, — сбежал из Избы. Пакуйте. И чтоб к нам потом никаких претензий. Все, нами добытое, честно оплачено,

В руках озерная дева держала потертый коврик с лохматой бахромой.

— Нашлась пропажа, — присвистнула Валя. — Вань, ну тебе не просто соломку, тебе красную дорожку постелили. Это ж наш ковер-самолет.

Самолетное устройство подрыгивалось, но сбежать не пыталось. А когда Иван взял его под мышку, так вообще обреченно поникло левым краем.

Валя тем временем колдовала над картой. Карандашик расширил пространство над алатырь-камнем. Изображение слегка разбивалось на пиксели, но читалось.

— Поднимешься, насколько ковер потянет. Потом прямо в центр бури, — напутствовал Виктор. — Там мертвая зона, держится пока, но это не надолго. Главное, чтобы давление не сдвинулось.

— У вас две попытки оплачено, — проинформировала Ивана другая озерница, с огромным венком на макушке. — Мы честные, раз вы одна компания, так и засчитаем на всех.

— Боюсь, вторая попытка уже из области фантастики, — задумчиво протянул Виктор. — Еще немного – и тут вообще все снесет.

— Ладно, — буркнул Иван, разворачивая ковер. — Если что, не поминайте лихом. Передайте Кате, что я…

Валя погрозила Леонтьеву кулаком, но вид у нее был озабоченный. Иван махнул рукой и вскарабкался на коврик. Самолетный половичок завис в полуметре от земли, тряхнул бахромой и начал подниматься вверх по спирали.

… В центре бури стояла такая тишина, что у Ивана заложило уши.

Хрустнул под ногами запекшийся мох – удар молнии выжег небольшую полянку у камня. Пепел взвивался вверх при каждом шаге.

Ковер настороженно прял «ушами» - кисточками по краям.

Ива вынул меч из углубления и негромко, с досадой, произнес:

— Однажды ты спросишь меня, какой подвиг я совершил, чтобы добыть волшебное оружие, а я отвечу, что все было сделано до меня.

Буря внезапно стихла, обрывки облаков унесло ветром, из-за них выглянуло неуверенное весеннее солнышко.

Открылся густой колючий лес, окружавший камень, но и он раздвинулся, пропуская Леонтьева.

Валя хмыкнула, бросив:

— Ну ты и чумазый.

Виктор, готовый к обороту, перетек в расслабленную позу. На ковре нашлось место всем троим, в тесноте, да не в обиде. Меч лежал на коленях у Ивана, а тот и не подозревал, с какой силой кладенец предвкушал предстоящую заварушку.

***

… На воде от неспешных шагов колдуна осталась рябь.