Девочка Дежавю

…Я помню, как разговаривал об этом на прошлой (этой) неделе с Реном! Вдруг заговорил на тему снов и Рен не захотел ее продолжать.

- Хрень полная! Сны ничего не предвещают, я в это не верю. И точка. Я верю, что лишь человек может что-то предвещать. – Он вновь уткнулся в свой журнал об играх. Из него на самом деле плохой собеседник, зато хороший слушатель. Все равно что об стенку горох, зато можно вылить на него всю свою грязь и он лишь выдаст короткий комментарий об этом. Он игроман до мозга костей, тут уж точно ему не откажешь в эрудиции.

Я переворачиваю висящую табличку и меняю ее на «открыто». Утром никто не заходит, так что мы с Реном можем делать что хотим примерно два-три часа. Заведующие обычно сидят в отдельном кабинете, директора я никогда в глаза не видел. Я прогуливаюсь мимо полок с мягкими игрушками. Беру белого зайчика и синего слоника и начинаю перекидывать их из рук в руки. Кидаю слоника в Рена, тот замечает движение в свою сторону, но не успевает оторвать руки от глянцевого журнала.

Слоник попал прямо ему в макушку.

- Хочешь себе такого?

- Я тебе что, дитя малое? – Недовольный, он поднимает слона с пола и кидает его обратно. – Вместо того, чтобы кидаться товаром, лучше принеси «Умника», сыграем!

Я тихо усмехаюсь и иду в секцию настольных игр. «Умник» стоит на третье снизу полке. Правила довольно сложные, но главная цель – составить загадку, которую противник не сможет решить за определенное время. Там также есть различные инструкции по составлению ребусов, загадок, шарад и головоломок.

Я беру черную с золотым коробку и несу ее к прилавку. Рен откладывает журнал и достает бутылку колы из сумки.

За игрой и колой проходят два часа. Тишина совсем не тяготила атмосферу. Мягкие игрушки, машинки, конструкторы, мозаики, настольные игры молча наблюдали за нашей игрой и мелкими прерываниями на болтовню.

Меня все не покидало чувство, что я все это испытывал. Каждое движение, каждое слово, каждый шаг, каждое выражение лица – все они всплывали со дна океана моей памяти и держались на поверхности как буйки.

И хотя я сохранял контроль, я отдавал себя воле времени, пуская свой разум и тело действовать автоматически.

Я словно в футуристическом фильме, где люди так обленились, что за них все делают машины. Теперь надо снимать фильм, где люди настолько обленились, что тело получает контроль над происходящим. Чем-то напоминает кому, но, когда пациент в сознании.

По прошествии еще часа мне захотелось рассказать Рену о моем случае.