Тень угрозы

Величаво взмахнув сразу четырьмя крыльями, архангел завис над землей в паре метров от нас. Ну да, созданиям Света законы аэродинамики и гравитации не писаны...

— Так значит, не боишься бросать вызов Небесам? — насмешливо спросил он.

— Не боюсь, — тихо прорычал я.

— Сколько злости... — архангел насмешливо прищурившись, смотрел на меня сверху вниз. — В этом вся суть смертных. Вы злитесь на то, что не в силах понять, приписываете высшим силам свои мелочные чувства. Обманываете, предаете друг друга, подставляете в своих мелочных интригах за власть над жалким клочком грязи.

— А вы, конечно же, лучше нас, — зло усмехнулся я. — Деретесь не за клочок грязи, а за целый мир и ради этого обманываете, предаете и убиваете?

— Смертный, ты не в силах понять нас или цель нашей Священной войны. Мы боремся против зла.

Сзади меня раздался тихий смешок. Дед Федор с крыльца наблюдал за нашим разговором.

— Что вы вообще можете понять, смертные? Вы же бабочки-однодневки, проживаете мимолетные жизни в тщетных попытках продлить их хоть на миг и, от осознания бессмысленности своего существования, забываетесь в пороках и страстях, только бы хоть на мгновение забыть о неизбежности смерти!

— Все так, — не стал я спорить.

— Вот только у нас есть то, чего нет у тебя — право выбора. Мы сами решаем, на чью сторону встать, сами выбираем себе богов и демонов и сами решаем, кому служить! А ты раб Света! Раб всемогущей силы. И проживи хоть сотни тысяч лет — ничего изменить не сможешь.

Архангел не стал скрежетать зубами или издевательски смеяться, он все-таки был выше подобных проявлений эмоций.

Вместо этого он надменно взирал на меня с высоты своего положения.

— Что вы способны выбирать, смертные? Вы живете во лжи, верите в ложь и лжете сами! Право выбора?! И сколько же из вашего племени пользуется этим правом? А сколько с радостью позволяют решать за них?!

— Право не обязанность, вот и пользуются им не все, — пожал я плечами. — Каждый выбирает по себе и для себя, и каждый сам расплачивается за собственный выбор или отказ от него своей мерой.

— Вот чего стоят прекрасные служители Света, — вкрадчивый шепот казалось, шел со всех сторон. — Они говорят красивые и высокопарные слова, а на деле лишают самого главного — свободы. Они говорят о добре, но загоняют людей в рабство! Мы другие! Мы всегда даем свободу, настоящую истинную свободу! Мы ценим то, за что всегда сражались люди! Мы ничем не ограничиваем людей и всегда предоставляем им выбор.