Московское Средиземье.

Этот меня до конца жизни не простит. То, что его родной брат погиб в бою, для гномов это нормально и даже очень почётно, но вот то, что боевой колдун Шепет успел сделать с его бессмертной душой, навсегда отправив её на откуп тёмной дюжине — это для гномов непростительно. А что надо было делать? Ему пришлось кинуть смерти кость в виде четверых уже умирающих бойцов, по-другому остальные бы точно не выбрались, и навсегда остались там, где живым лучше не умирать.

— Не простит — ну и не надо. Для всех гномов — хорош не будешь, — проворчал Шепет и осенил себя знаком тёмной дюжины, нейтрализовав неумелое проклятье молодого гнома.

Затем колдун решительно подошёл к Феде, с ходу схватил за торчавший из ноги костяной шип и без предупреждения выдернул его из раны. Тролль взревел, угрожающе воздев погнутый ствол над головой, потом его выронил, жалобно заскулил и плюхнулся пятой точкой на мокрую землю.

— Белка, пшикни Фёдору эльфийской пыльцы, — приказал Шепет и принялся поочерёдно осматривать раненных бойцов.

Все серебряные руны на заговорённой броне спецназовцев выжгло начисто.

Кевларовую ткань разодрало, а титановую чешую покрывали трещины и копоть. В добавок легко ранены и покрыты налётом некротической аурой были все присутствующие без исключения. Кто-то вкалывал обезболивающие и перевязывал товарищей, другие просто сидели на земле и, уткнувшись в одну точку, молчали, отходя от увиденного и от действия боевых эликсиров.

«Придётся долго чистить ауру» — подумал Шепет и щёлкнул пальцем по висевшему на груди амулету.

Прислушавшись, он уловил пару ответных щелчков из-под бронежилетов спецназовцев. Это значило, что стандартные армейские амулеты защиты выжгло не у всех.

Один из бойцов, человек, лежал немного в стороне и неестественно часто дышал. Остатки брони с него сняли товарищи, руки связали. Ремни и живые ивовые жгуты надёжно перетягивали голый торс, сплошь покрытый сетью сизых пятен, соединённых между собой вздутыми, пульсирующими венами.

Именно в него прямо перед телепортацией попал метровый ком некроплазмы, выжегший начисто все зачарованные руны и армейские амулеты.

Шепет вообще не понял, как спецназовец сразу не превратился в кровожадного зомби и до сих пор оставался живым.

Колдун чувствовал, как душа сочится из практически неживого тела, постепенно уступая место частице активировавшейся смерти. И лишь стоило Шепету подумать, что финальная трансформация неизбежна, он неожиданно поймал цепкий взгляд умирающего человека и удивлённо нахмурился.