Вином или Кровью?

Правда, сейчас Вальтер оборачивается на тот день со смехом и стыдом.

В этом же кабинете был подписан документ о передаче ресторана Леону, чтобы спастись от тирании Логоса. Артем потом всю неделю преследовал Леона со своими шуточками. А десятого ноября этот кабинет был заполнен шариками и обвешан плакатами с персонажами Наруто и надписями «Happy Birthday». Это, пожалуй, самое эмоциональное место во всем ресторане. Где еще услышишь и звонкий смех, и горячие споры, и оглушительные крики?

И Вальтер безмерно это все любил.

— Привет, Гораций. Чего тебе? — не отрываясь от бумаг, поздоровалась Линка. Сидящая рядом Элла тоже что-то сосредоточенно читала.

Не имея сил стоять, Вальтер рухнул на стул напротив начальницы.

— Шеф, я собираюсь уволиться.

Линка с Эллой моментально отложили все бумаги.

— С ума сошел? — начальница повертела пальцем у виска.

— Я вынужден. Завтра меня уже не будет.

Медные глаза Линки гневно заблестели. Она открыла рот, чтобы что-то выпалить, но ее перебила Элла:

— Вынуждены? Почему? Это совсем на Вас непохоже.

Молчание стоило Вальтеру огромных усилий, но это было лучшее, что он мог себе позволить.

— Может, Вам нужна какая-то помощь?

Вампир помотал головой.

— Вы очень нужны нам, — мольба в ее голосе делала Вальтеру больно.

— Я не хочу чтобы умер кто-то еще. — настолько, что он решил приподнять завесу правды.

Элла с Линкой настороженно переглянулись.

— Ага. То-о-очно, этот кровосос ведь может убивать только пока ты здесь работаешь! И твой уход сразу сорвет все его планы! О да, гениально, какой же ты гениальный!

Вальтер улыбнулся.

— Давай я даже нашему мэру позвоню и сообщу о том, что ты увольняешься. Чтобы он радостно огласил это по всему городу. «Наконец-то Феодосий Гораций свалил из «Дня и Ночи! Ура, ура, убийства прекратятся!»

Но после этих слов он снова помрачнел. Это ведь правда — убийства прекратятся сразу как только он уйдет отсюда.

— Ну… Нет, конечно, но…

— Но?

— Но я правда должен уйти.

Вальтер встал и уже собирался покинуть кабинет, но выскочившая Элла не дала ему пройти.

— Вы не виноваты ни в смерти Артема, ни в смерти кого-либо из двухсот человек. Причем здесь вообще это?

Оказывается, лучшее чувство — это чувство того, что тебя ценят. Того, что ты нужен и важен не только самому себе. Гликерия никогда не заговаривала с ним первой, никогда не предлагала ему погулять.