Вином или Кровью?

Попрощавшись и убедившись, что все разошлись, Вальтер подошел к Гликерии, которая весь день ждала его на скамейке в сквере у ресторана.

— Полагаю, мы наконец-то отправляемся домой?

Не так Вальтер представлял себе кровожадную убийцу двухсот человек. Никогда бы не подумал, что ею окажется молодая и до невозможности красивая девушка. Правда теперь эта красота не вызывала блаженного трепета.

— Еще чего! Я не сдвинусь ни на шаг. Тебе пора принять свой провал. Передай отцу, что он может посылать хоть тысячу лучших рыцарей.

Они провалятся так же, как ты.

Хоть и Гликерия безупречно подделывала эмоции на своем лице, сейчас ей не удалось скрыть лопнувшее терпение.

— Клянусь, я бы уже давно прикончила тебя как букашку, — она вскинула свой меч и рывком приставила лезвие к его горлу. Перед глазами Вальтера пронеслась вся жизнь, но Гликерия спрятала меч обратно в ножны. — Загвоздка лишь в том, что мне велели привести тебя живым, без единой царапины.

— Отец ударился головой? Или он хочет отпороть меня «свежим»?

— Не знаю, но я так устала от тебя и от этой дыры, что еще чуть-чуть и мне придется нарушить это условие.

Я отрублю тебе ноги, чтобы ты не смог ходить, руки, чтобы ты не смог сопротивляться, и отрежу язык, чтобы ты перестал болтать. И в таком виде дотащу тебя до Сангии. Искалеченным, но живым.

Каждое ее слово брызгало ядом.

— Помню, как ты мне однажды сказала, что никому не дашь меня в обиду.

Гликерия нахмурилась:

— Ты бредишь. Я никогда такого не говорила.

— Что ж, я в очередной раз убедился в том, что эти воспоминания ценны только для меня, — почувствовав болезненный укол в груди, сказал Вальтер.

— Мы отправляемся в путь. — едва не прокричала она. — Сейчас же.

— Иди ты, Кери. Я, кстати, ненавижу тебя. На втором месте после отца. Нет, ладно, на третьем после отца и Винсента.

Более не церемонясь, Вальтер развернулся и уверенно зашагал прочь — в сторону своего дома. В сторону своего настоящего дома.

— Ты пожалеешь об этом, Вальтер фон Рихтер! И на этот раз по-настоящему!

Однако он не придал этим словам никакого значения.

Никто не отнимет у него счастье. Даже если за него придется бороться. Гликерия не сможет сбить Вальтера с ног, пока другие держат его.

***

Он уже не знал, что ожидать от завтрашнего дня. Конечно, весь оставшийся вечер в голову лезли только неприятные, и даже ужасные исходы. Но стоило вспомнить, как ребята твердо не желали его ухода, тут же становилось легче.