Вином или Кровью?

Выросши в ненавидящем его окружении, вампира нисколько не страшило сердитое молчание.

— Эх, грустно. Я ведь даже ничего не успел сделать. Не представляю как бы ты себя вела, узнав на что я способен на самом деле.

— Поверь, в демонстрации нет необходимости. Ты итак заявил о себе как о полнейшем придурке. Не представляю, что может быть хуже.

«А хуже еще как может быть» — подумал он, но не стал озвучивать эту мысль.

Несколько минут они проехали молча.

— Что читаешь? — спросил Вальтер, но зная, что не получит ответ, сам прочитал несколько строк.

— Собор Парижской Богоматери? Я тоже читал. Неплохо, но меня жутко раздражала Эсмеральда.

Лера мельком бросила на него удивленный взгляд.

— Мне ее жаль. Воспользовались, да еще и несправедливо обвинили в грязном преступлении Фролло. Вот кто жутко раздражает.

— Она была слишком наивной. А Фролло.. достаточно интересный персонаж. Кстати, ты знала, что Гюго был вампиром?

Девушка хмуро оглядела вагон, словно беспокоясь, не услышал ли кто Вальтера.

Конечно, почти каждый человек знал о существовании вампиров, война с которыми закончилась двести двадцать лет назад. Однако она не особо изучается на школьных уроках истории, а о самих вампирах не принято говорить так же, как и о чужих трусах. Война была настолько ужасной, что люди стремились забыть ее и кровопийц, как кошмарный сон. Помимо тысяч литров крови они забрали и многовековые города, и достижения культуры, и миллионы жизней.

— Да.

Вальтер хмыкнул, едва не рассказав как будучи мальчишкой, самолично встречался со старым писателем в восемьдесят лет.

Через полчаса они прибыли на нужное место — огромный склад, каждый шаг внутри которого отдавался эхом. Множество коробок, рядами стоя друг на друге, напоминали целые лабиринты.

Лера расписалась и вогрузив несколько тяжелых коробок на салазки, они отправились обратно.

Из-за груза обратная дорога оказалась куда сложнее. По крайней мере, для Вальтера, который собственноручно тягал салазки.

Лера свободно шла впереди, постоянно жалуясь на медлительность коллеги.

— Может быть, ты мне поможешь? — спросил он, делая остановку и передышку.

— Пошевеливайся, Федососий, и не трать силы на разговоры.

— Как ты меня назвала?

— Как услышал. Быстрее.

Он победоносно улыбнулся, приложив побольше сил для тяги.

К двум часам они уже сходили с поезда, привезшего их обратно. Солнце возвышалось прямо над головой — это время было апогеем летнего пекла.