Линия силы

Ходить-то за гильдейскими книгами приходилось к нему…

Я спасаюсь тем, что пытаюсь представить направления линий силы рядом с собой. Увидеть-то их нельзя, но вот представить картину хотя бы в одной точке, где стоишь – дело трудное и интересное. Ведь где-то это линии рождаются, куда-то идут, истончаются и крепнут, изгибаются и истаивают.

И вроде как, раз линии смерти идут от трупов, то линиям стихий положено зародиться от стихии – но отчего-то линии силы воды с этим не согласны, и ведут себя относительно реки совершенно непредсказуемо.

А от местного солнца доносится только свет и жар, ощутимый глазами и кожей, но никак не линии силы огня… И ведь иные линии отчего-то постоянны – иногда держатся годами примерно в одном и том же месте, оттого используются в судоходстве вместо компаса. А другие, даже крупные, могут исчезнуть на утро. В книгах местной гильдии о причинах такого только догадки – местные мудрецы упоминают десяток точек зрения, из которых своя верная, а все остальные лживы…

А еще – линии легонько искажаются, когда через них проходит другой человек.

Словно кто-то задевает струну – и тут слабые линии куда информативнее, особенно те, что на самом исходе. Полезного применения от этого чуть – разве что открыть дверь перед Кирой, когда только поднялась на лестницу, и приятно тем удивить... Или проследить, не зашел ли кто за спину – местные любят грубые и жесткие шутки.

Поток линий синхронно исказился, и я открыл глаза.

- Пойдем, - окликнули меня голосом Йосима Геннадьевича.

Я посмотрел по сторонам, пытаясь отыскать его взглядом, но передо мной был только незнакомый мужчина средних лет – чисто выбритый, с аккуратно зачесанным благородным серебром волос, в сером костюме и лакированных белых штиблетах – настолько чистых, что невольно ищешь рядом карету или машину, с который этот господин наверняка недавно сошел. Опирался тот на лакированную трость – но было видно, что делает он для форсу, сил-то наверняка хватает, судя по жесткому взгляду бледно-синих глаз…

- И за локоть меня возьми, иначе грохнусь, - вновь произнесли голосом дяди Йоси, но губами шевелил отчего-то незнакомец.

- Вы?!.. – Кое-как совместились в разуме два столь разных образа.

- А кто ж еще, - улыбнулся он краешками губ.

- И это всего за пять монет? – Не мог отойти от удивления, подставляя правый локоть Йосиму Геннадьевичу.

- Ну… Не то, чтобы пять… Еще ватник пришлось отдать, - неохотно уточнил он. – Рассказал им, что к сыну в гости приехал.