На углу Пскопской и Йеллопуху

- И во всем нужна сноровка, закалка, тренировка?

- Д-д-а… - растерянно произнес кот.

Макар опять представил песочные часы со струящимся вверх потоком. Он даже расслышал шелест песка.

- Ты у нас кто? – кот задрал коготь и потряс им, придавая вес словам. - Ловец времени. А значит, эта эфемерная субстанция в твоих руках. Хочешь - остановишь, хочешь - назад повернешь. Главное, захотеть. На всплеске адреналина ты все что угодно со временем сделать можешь.

Макар надел второй носок, сунул ноги в полукеды, завязал шнурки и встал с кровати.

- Я понял. Я – Ловец времени. Что захочу, то с ним и сделаю. Ну, я пошел? - студент уяснил, что, отматывая короткие отрезки времени, он хорошо помнит, ушедшие события.

«Интересно, а если придется убрать целый пласт, сохранится о нем память или нет?»

Решив подумать об этой проблеме позже, когда научится смелее обращаться с «эфемерной субстанцией», Капец переступил порог своей комнаты.

- Давай, Макарка. Не подведи, - напутствовал его громким шепотом Бай-юрн, собираясь вновь втиснуться под кровать.

В кафе оказалось многолюдно. Или лучше сказать много-видно и много-расно. Скалой над всеми возвышался Бугер. Макар до сих пор не понимал к какому виду живых существ относится этот валун. Чуть ниже по росту были лишь вервульфы. Но они тоже выглядели каменными глыбами: черная кожаная одежда не скрывала накачанных бицепсов, трицепсов и прочих «псов». Мощные шеи украшали цепи с палец толщиной и скорее напоминали ошейники, чем мужские украшения.

Вервульфы держались особняком. Сдвинув столы в сторону, они нечеткими рядами встали вдоль стены. В центре рокерской композиции находился самый рослый вер. Его золотая цепь весила, наверное, не меньше пяти килограммов и венчалась пятиконечной звездой. Волчий шериф скорее всего и был новым альфой стаи. Захар держался расслабленно, его загорелое лицо не выражало никаких эмоций.

На противоположной стороне - у барной стойки, где в поте лица трудился Сапфир, разливая коктейли и напитки, скопились жители Заставы. Слышался игривый женский смех, глазки так и стреляли в сторону веров, которые встречали обстрел обнаженной грудью – молнии на косухах разъезжались все шире и уже не скрывали кубики подтянутых животов, отчего смех у женской половины Заставы становился все более игривым, а обстрел набирал силу.