Бесценный дар

Сумасшедшая гонка осталась позади, на непопулярной трассе машины можно было пересчитать по пальцам, и на протяжении всего пути от указателя им не разу не померещилась угловатая чёрная тень.

Манюся вернулась от окошка киоска, пестревшего сверху донизу упаковками чипсов, леденцов и прочей розничной прелести. Плюхнулась на травку, свалив тут же пакетики и бутылки. Они расположились под кружком из чахлых кустиков, высаженных в обязательном порядке недалеко от заправки, и символизирующих заботу об окружающей среде.

-- Это тебя твой бывший приложил? -- спросила Манюся, откупоривая бутылку с лимонадом. Она взболтала содержимое, и лихо опрокинула горлышко в рот. Забулькала, закручиваясь винтом, ярко-оранжевая жидкость.

-- Кто? -- Астра отхлебнула минералки, наблюдая, как пьёт Манюся. Ей такого видеть ещё не доводилось, хотя на студенческих вечеринках парни, да и девчонки, откалывали всякое.

-- Да бывший твой. Про которого Старик рассказал, -- Манюся глотнула, отёрла рот ладошкой.

-- Он сказал, что это за тобой твои старые грехи катятся. Вон, какой фигнал привесил.

-- Да это, -- Астра замялась, -- не то, чтобы бывший...

Манюся хихикнула, звучно рыгнула, прикрыв рот ладошкой.

-- Так ещё и не бывший, выходит! Ну, ты, подруга, даёшь!

Она посопела, взбалтывая остаток воды в бутылке, и сказала:

-- А вот мы со Стеном поженимся. Как только он на жильё заработает.

-- Не боишься его одного оставлять?

-- А что? Я его тамошнюю чувиху знаю.

Пусть пока порадуется. А как у нас дело наладится, я сразу прикачу, и ей отставку устрою. -- Манюся улыбнулась во весь рот. -- Волосёнки ей повыдеру, и вся недолга.

-- Ах, вот как! -- Астра подумала и спросила: -- Как думаешь, пойдёт мне такая причёска, как у тебя?

-- Чего ж не пойти, пойдёт, -- любезно отозвалась Манюся. -- Я вот на твою курточку смотрю. Можно примерить?

-- Давай уж тогда я твою посмотрю. И очки у тебя классные.

Дашь поносить?

-- На, держи.

Астра нацепила очки. Мир стал приглушённее, и даже звуки, доносящиеся с дороги, звуки цивилизации, словно отдалились. Просвистела, и смолкла в кустарнике потревоженная птичка. Свет машинных фар, бледный в свете зарождающегося у горизонта утра, накатывавший и проносящийся мимо, потерял остроту. Астра взъерошила волосы, представляя, как мчится наводить шороху, подобно разъяренной Манюсе, на своём сверкающем байке.