Алхимия и ее жертвы

Ада пригляделась к сотруднику и разинула рот. За столом сидел редактор менее аккуратного сложения, чем предыдущие эльфы. Да это же полуэльф! Об этом говорили его короткие заостренные уши. Как такое возможно? Он что-то записывал, рядом на столе лежали груды бумаг. Ада поймала себя на мысли, что впервые увидела в издательстве того, кто занят работой. Чуть тронутую загаром кожу украшали веснушки, а одежда сидела на худощавой фигуре так же изящно, как и на других эльфах. Его светлые волосы были завиты так же, как и у прочих эльфов, и сияли в лучах солнца.

Вздернутый подбородок и свободные манеры давали Аде крохотную надежду, что он не прогонит её под надуманным предлогом. На табличке возле стола было написано "Редактор Мандор Хоринет".

Мандор тоже приоткрыл рот, когда увидел полуэльфийку в трауре. Полуэльф тотчас представился как мистер Хоринет. Его взгляд полуэльфа скользил сверху вниз: от округлого личика до края ее юбки. Аду вовсе не смутило его пристальное внимание. Она все еще переваривала отношение предыдущих редакторов и, возлагая надежды на нового, не заметила плохо скрываемый интерес Хоринета к незнакомке.

– Здравствуйте, – протянула Ада. Не хотите ли помочь мне издать книгу? Да-да, книгу по алхимии, это не приступ горячки, я в своем уме.

Ада с воодушевлением изложила суть дела: рассказала про то, что она алхимик, намеревающийся издавать свои труды. Мистер Хоринет внимательно ее слушал и удивлялся. Затем заключил высоким голосом:

– Значит, желаете издаваться? – Ада кивнула.

 – Завидую вашему воображению и дерзости мечты.

– Почему же? Мастер сказал, что труды мои достойны печати, а он – известный алхимик. В чем проблема?

– В наше время только эльфы удостаиваются чести быть известными и замеченными. Не знали? Посмотрите, кто в наше время живёт в высшем свете, кто является прославленными деятелями науки, кто находится при дворе, кто, в конце концов, работает в редакции. Эльфы, одни эльфы. Остальные сидят в тени без шанса на какие-либо перемены.

Ада надула щеки. Даже полуэльф отвернулся от нее. Только Ламлис лелеял ее надежду. Почему же никто, кроме высшей расы, не имел прав на блага цивилизации? Это виделось ей огромной глупостью. Ада и помыслить не могла, что кто-либо вершит чужие судьбы без оглядки на других. Они такие же живые существа со своими чувствами. Разница в расе еще не давала эльфам оснований так надругаться над другими. Сраженная этим выводом, она опустилась на диван, ноги едва ее держали.