Алхимия и ее жертвы

Такое жилье в Антас-Энде считалось хорошим: иные живут в прогнивших комнатах без своего очага.

Семья Гастангс состояла, не считая недавно умершего брата, из семи человек. Братья и сестра Ады наблюдали за тем, как их родители разговаривают на повышенных тонах. Ссоры между родителями давно вошли в привычку. Если бы ее отец не совершил одну ошибку, судьба отнеслась к нему более благосклонно. Будучи эльфом, он поддался чувствам и женился по любви на служанке. Родители выгнали сына из дома и лишили наследства, дома и даже фамилии.

Вместо Сианодель он с позором начал носить человеческую фамилию Гастангс. Безысходность привела влюбленных в трущобы Антас-Энда. Дети рождались так же быстро, как и умирали. Только сейчас они обратили свои свинцовые лица к Аде, которая прислонилась к углу.

– Ада пришла! – крикнул младший брат, прикованный к постели.

– Ада! – повторила сестра, ухаживающая за ним.

Ада подбежала к младшим. Она осмотрела больного брата: его лихорадило. Сестра, что подносила ему ложку с сиропом, подняла голову на старшую сестру.

Она что-то промямлила, словно из последних сил. Ада уловила безжизненность их лиц и насторожилась: ещё месяц назад они, скорее всего, беззаботно бегали по комнате.

Двое мальчиков в потёртых одеждах повскакивали с кроватей и помчались к сестре.

– Ада, Ада! – ликовали они.

Ада распахнула объятия. Она умилялась родным, хоть и бледным лицам. Маленькие полуэльфы оживленно обнимали старшую сестрёнку, Ада прижала их к себе. Она радовалась, что ребят не сразила эпидемия, и те выглядели, как ей казалось, приободренными.

Как бы их радость продлилась подольше.

Мать, Тиа Гастангс, в дальнем углу грубо разговаривала с отцом, Хейаном Гастангс. Они стояли возле камина и грели над огнём чайник. Красота матери давно увяла: она ссутулилась, некогда золотистые волосы пожелтели, будто солома, глаза запали. Она швыряла дрова в огонь и хрипела:

– Сколько можно уже! Достал пить! Почему ты сегодня слонялся без дела?

Хейан в молодости был крепким и сильным эльфом, но сейчас побледнел и осунулся.

Острые уши торчали из русых нечесаных волос. Он закатил глаза и щелкнул языком, а затем закашлял в платок с красными разводами.

– Чего корчишься, а? – повысила тон Тиа. – Кто деньжат в семью принесёт, а? А?!

– Достала! – прошипел Хейан. – Не мотай нервы!

– Ты что, – продолжала кричать Тиа, – думаешь, раз я шью, то тебе можно сидеть на моей шее?! Бездельник!

– Хватить нудеть! – рявкнул Хейан.