Охотник за тенями

– Человек в одеяние вашей церкви и с маской на лице, появлялся на местах преступлений за час до того, как там совершилось убийство. Мы не знаем, какой хранитель участвовал в первом убийстве, но точно знаем, что второе убийство было совершенно хранителем рысью, она попала на камеры наблюдения.

Певериус придвинул к себе фотографии и внимательно их разглядывал. Лицо его на протяжении всего времени оставалось спокойным, поэтому угадать, о чём он думает и что чувствует, было невозможно. Отодвинув карточки, десница выдвинул ящик стола, и что-то недолго перебирая, выложил на стол потрёпанную временем папку.

- В моей церкви служат около семидесяти человек, – заговорил он спокойным голосом, но лёгкая улыбка с губ всё же пропала. – Если моя память не изменяет, то у пятерых из них хранители рыси.

- А среди этих пятерых кто-то входит в состав гончих? – спросил Байнгер, лоб которого исказился в задумчивости.

- Гончие богини – это самые преданные люди церкви и самые верные служители богини, – наконец на лице Певериуса появилась эмоция, а именно недовольство.

– Я сам с благословения богини даровал все двенадцать титулов гончих и поэтому могу с уверенностью сказать, что эти люди самые благоразумные и мирные из всех, строго следующие заветам Наримар.

- По нашим сведеньям, – глаза Байнгера, до этого пышущие холодом, заискрились огоньком азарта, – за неделю до начала убийств люди из вашей церкви, что носили на лицах маски собак, проповедовали возле мест, имеющих не самую лучшую репутацию.

Они говорили о том, что нужно отречься от злодеяний иначе тех, кто предал богиню и церковь, постигнет кара божья.

- Прихожане и некоторые её служители часто проповедуют на улице, – лицо десницы стало хмурым, а на лице отразилась задумчивость, – в этом нет ничего противозаконного.

- И часто у вас проповедуют служители, что стоят на ступень ниже вас в церковной иерархии? – задал вопрос Байнгер, причём звучал он так, словно в главу церкви стреляли в упор.

Вначале Певериус хотел что-то сказать, но быстро одумался и, замолчав, сомкнул руки в замок и положил на них голову. Десница что-то крепко обдумывал, припоминая такие случаи, либо же, как думал Ренэро, что всё это время сидел молча и записывал, придумывает отговорку поубедительней. Когда молчание затянулось настолько сильно, что сомнений насчёт того, что гончие никогда не проповедовали на улице, стало слишком много, Байнгер вновь взял инициативу.