Ни за что не влюблюсь

Подробности посыпались из него, как гречка из дырявого пакета.

— Всё было очень странно, не так, как в книге, хотя я точно выполнил весь обряд. Можно списать на то, что я был не в себе, что потеря отняла силы, но... Это не так. Внутри у меня была атомная электростанция, топливом служило отчаяние. Про дочь не будем, ты в курсе. Просто когда стало понятно, что мне её не вернут, то смысл жизни окончательно исчез. Топиться магу бессмысленно, как и травиться, стреляться, прыгать с небоскрёба. Но если совсем тошно, то можно попросить кого-то с той стороны помочь перейти границу.

Сначала я попросил деда. Получил отлуп. Он мне ещё и навтыкал за то, что я его по ерунде дёрнул. Для них это не просто, через границу шастать. Через месяц поиска, я нашёл рецепт, в котором границу пересекают за счёт сил вызывающего. Маша пришла и я чуть не чокнулся от горя ещё раз. Это была тень от той феи, что я знал. Разница с дедом резала глаз. Она наотрез отказалась забрать меня. Сказала, чтоб я не смел даже думать про это. Просила позаботиться о дочери. На последнюю фразу у неё не хватило времени, и Маша её материализовала, а сама исчезла. Сейчас покажу.

Степан встал, запер дверь в кабинет на замок, включил антипрослушку и снял со стены картину, на которой стражник подсматривал за двумя прелестными девушками. Красотки играли на лютнях, а рыцарь в латах любовался на них из-за тяжёлой бархатной занавески, закрывающей дверной проём. Маг прошептал пароль нарисованному стражнику и тот отдернул штору, скрывающую зеркало. В стекле застыла строчка, написанная от руки синими чернилами: «Медальон надо разбить».

— Что за медальон?

— Думаю, амулет, но не уверен. Довольно крупный кристалл горного хрусталя открывался, как книга. Внутри были фото дочери и моë. Я его нашёл спустя двадцать пять лет после той ночи. Храню до сих пор, — он снова прошептал пароль и стражник послушно убрал штору дальше. Рядом с зеркалом, на старинном бюро стояла шкатулка. Авдюшкин протянул руку и вытащил из неё медальон, точнее, то, что осталось от украшения.

— Склеить не пробовал? — старлей покрутил осколки в руках.

— Зачем?

— Чтобы понять, почему его разбили. А фотографии где?

— Понятия не имею. Мне досталась только каменная крошка. Но знаешь что... Маша попросила его разбить, уже после того, как я нашёл осколки.

— Похоже, мы вернулись к тому, с чего начали, к нулю в системе координат. Или даже хуже. До эксперимента была уверенность, что Мария Сокольская мертва. А сейчас мы и этого не знаем точно.