Слуга отречения

Она стремительно откатилась в сторону, выигрывая драгоценные мгновения, и поднялась на ноги около пролома в стене, за которым виднелась многокилометровая, мерцающая тусклыми гнилостными огнями пропасть.

Прыжками передвигающиеся твари уже снова приближались, и Верена с силой хлестнула одну из них по чешуйчатой шее мгновенно выпущенным из ладони светящимся хлыстом. Та со злобным шипением отскочила, но другая, чуть поменьше, сделала шаг вперёд, скручиваясь в состоящий словно бы из множества переплетённых змей толстый узел, и очертания этого шевелящегося узла вдруг поплыли, меняя форму.

«Клац-клац!» — щёлкнули бритвенно-острые зубы над самым ухом у Верены, и отвратительное существо, превратившееся в подобие шерстистого зелёного носорога с заострённым, словно пика, костяным шипом на кровожадной морде, опрокинуло Верену на ледяные замшелые камни, подминая под себя. Скользкие от накопившейся слизи когти разодрали кожу на груди.

Скрещенные ладони, отчаянное волевое усилие... не получается, не получается, не получается.

К шее невыносимо медленно потянулись острые, словно волчий капкан, челюсти. Обе ноги выстрелили вверх, чудовище отлетело на несколько метров в сторону, но тут же, оскалив зубы, вновь с леденящим кровь рычанием, глухим и низким, похожим на приглушённый громовой раскат, бросилось вперёд.

Не поддаваться панике. Не поддаваться. Нельзя...

И тут твари накинулись на неё сразу с нескольких сторон. Верена попятилась к пролому, из которого тянуло зыбким, пробирающим до костей холодом, и почувствовала, как всё её тело мгновенно покрывается едкой испариной.

Последним, что увидела Верена, уже теряя сознание от боли, была взвившаяся в смертоносном прыжке мерзкая, похожая на исполинского рогатого жука гадина, тень от которой падала ей на лицо, — а потом она сорвалась вниз и стала спиной вперёд падать в бескрайнюю, бесконечную, смертельную бездну.

— Всё... уже всё... и хватит на сегодня... — женский голос над ней показался сперва безэмоциональным и каким-то абсолютно нематериальным. Словно сквозь несколько слоёв мокрой ваты, этот голос пробился сквозь дурностную муть, залепившую сознание, и Верена открыла слезящиеся глаза.

Из распахнутого настежь окна лаборатории лился яркий солнечный свет.