Отражения свободы

– Ограничение будет снято, когда ваши преподаватели и наставники подтвердят ваши успехи в самоконтроле. Хачатярян, не задерживаю.

Азамат, явно злящийся, только зыркнул убийственным взглядом и убрался восвояси. Вышел прочь и старший кавказец.

– Теперь вы, – мужчина повернулся к Саше. – Не знаю, говорил ли вам об этом наставник, но вы обладаете большим магическим потенциалом, и при нем такой уровень самоконтроля очень быстро сделает вас опасной для окружающих. Я рассчитываю, что в течение следующего года вы сумеете найти общий язык со сверстниками и преподавателями, и продемонстрируете прилежность в учебе.

Иначе я буду вынужден сделать временное ограничение магии постоянным и распространить его на всю территорию страны. Учитесь укрощать свой нрав, – с этими словами кареглазый мужчина вышел вон из класса, до того одним коротким взмахом руки устранив причиненные дракой разрушения.

Саша же пошла за веником. Кто знает, может Марина Михайловна ее в следующий раз за неоконченную уборку еще и накажет.

Ну или решит что и это тоже – плохой самоконтроль. Да нужно было чем-то занять и руки, и мысли заодно. На наставника она без стыда и глянуть не могла. И правда – как малолетняя дура. В школе она порой дралась наравне с парнями, паршивый характер сказывался, как и увлечение спортом и множество кумиров-боксеров и единоборцев, занимавшихся тем же, чем и отец когда-то. Но эти идиотские поступки осталось в прошлом. Точнее – она думала, что они осталось в прошлом.

Браслеты на руках чесались, словно настоящие, натирающие кожу знаки позора.

– Как тебе глава южнороссийских магов?

Серафим никуда не ушел, да и казался не слишком расстроенным или впечатленным произошедшим. Он залез на одну из парт и теперь раскачивал ногами из стороны в сторону, разглядывая висящие около доски портреты выдающихся магов, половину из которых, вроде Василия Никифорова, Саша не знала вовсе, а вторую половину, как князя Потемкина, никогда не считала волшебниками.

– Что? Глава кого? – вопрос несколько выбил Сашу из колеи.

– Местного отделения Ордена. Михаил Ефимович Новгородский собственной персоной.

– Не слишком русский для такого имени.

– Не слишком русский? – Серафим усмехается. – А ты его с Хачатряном-старшим не путаешь? Тот человек, что в костюме был – отец красавца, которому ты испортила физиономию.

– А глава Ордена нас допрашивал? – с растерянностью спросила Саша, поднимая глаза на беспечного наставника.

– В точку.

– А по нему и не скажешь.