Повседневность Дракулы

Вы уже поняли, что мы серьёзно намерены искоренить классовое неравенство в нашем городе. Но сейчас, я полагаю, что есть слова поважнее.

Он неспешно снял очки и начал их протирать.

- Я самого детства познал тяжесть бедности. Я бродил ребёнком по улице и, иногда, приходилось даже отбирать еду у бездомных. И... я не горжусь этим. Более того, некоторые из них даже пострадали по моей вине.

Отложив платок в карман, Матвей обратно надел очки. Его взгляд стал строгим и решительным.

- Я считаю, что если ты совершил зло, то тебе нужно искупить свою вину.

Нужно сделать добро, восстановить баланс. Именно этим я сейчас и занимаюсь. Я сделал зло когда-то... И теперь хочу вернуть этому миру свой долг. Я спасу этот город... Спасибо за внимание.

Зал заполнили аплодисменты. Эта немного сумбурная речь, благодаря своей непоследовательности показалась людям искренней и честной. Матвей Курский выглядел как человек, который по-настоящему честен. Который настоящий.

- И ради этого я сюда пришёл? - скрестил руки Герберт.

- Эй, - обернулась Ева, - эти люди помогают таким, как ты. Я видела твою новую квартиру, это никуда не годится.

- Ну спасибо, - насупился Герберт.

- Я просто предлагаю тебе помощь. Мне кажется, ты можешь и должен жить лучше.

Наскис похлопал Герберта по плечу.

- Да, мужик, твоя хата - это трындец.

Герберт посмотрел ему в лицо. Картинка поплыла в сторону. Сильно закружилась голова. Этого он не ожидал.

- Блин, ты совсем побледнел, - говорит Наскис.

- Ну... сильнее обычного.

- Простите, мне нужно отойти.

Головная боль вернулась. Скрывшись в туалете, Герберт умыл лицо холодной водой из раковины. Было очень внезапно, что холод он таки почувствовал. Чуть ли не впервые в жизни. Это было странно.

- Что за дела? - посмотрел он в зеркало.

Отражение было смазано. Зрение, видимо, сильно просело по какой-то причине.

- Эй, вампиров не видно в отражении, - тяжело дыша, сказал Герберт, забыв, что вообще-то, он отражался всегда.

Ноги ослабли, стали будто ватные. Он лёг на пол и закрыл глаза. Шум в ушах превратился в звон. Сил, чтобы подняться обратно уже не осталось.

Глава 34. Это болезнь?

Резкий, сухой и жгучий свет солнца "омывал" лицо Герберта. Скребущее тепло будто белым шумом отдавалось в его ушах. Не в силах больше терпеть это непотребство, он повернулся на бок. Гораздо спокойнее, когда солнце светит в затылок. Можно и дальше спокойно спать.