Повседневность Дракулы

- Эх... Поехали.

Истран пронёсся по улицам на огромной скорости с закрытыми глазами. Каким-то чудом он уворачивался от встречного трафика. Ему удалось оседлать свою судьбу и буквально за волосы вытащить себя из пропасти.

Но уже вечером его внутренний подъём встретился с невероятным упадком. Зайдя в дом, он встретил Герберта. Мрачного, больного и, судя по всему, сильно пьяного.

Он осунулся на диване с бутылкой водки, которую разбавил кровью. Его исхудавшая рука щёлкала пульт от телевизора, бездумно переключая каналы.

- Как прошёл день? - спросил он у Истрана.

- Я стал генеральным директором!

Герберт поднял взгляд на своего друга и, вяло улыбнувшись, кивнул.

- Ты молодец, Истран. Я рад, что тебе удалось так наладить свою жизнь.

Истран присел рядом с Гербертом.

- А как прошло твоё лечение? Оно вообще было?

- Я умираю. Меня невозможно вылечить, - в его голосе была безнадёга.

- Что? Что ты такое говоришь?

- Правду.

Истран толкнул друга легонько кулаком в плечо, чтобы взбодрить.

- Эй, ты же Дракула, как можно быть таким нытиком? Прожил сотни лет, а теперь сопли распускаешь будто уже на смертном одре.

Герберт снова слегка улыбнулся, но на этот раз уже искренне.

- Ладно, убедил. Может, всё реально не настолько запущено. Если даже такой неудачник как ты смог выбраться из ямы безысходности. Без обид. То я и подавно должен.

- Я попробую проигнорировать твоё оскорбление, - покачал головой Истран.

- Постарайся.

Герберт легко согласился с утешением друга просто потому что искал чего-то подобного. Герберт очень внутренне страдал, поэтому сильно жаждал поддержки близких. Из всех его оставшихся знакомых, Истран был самым близким, я полагаю. Но сказать точно не могу. Не в моих силах настолько глубоко залезть в голову этого старика. Я могу только черпать те мысли, что витают на поверхности.

Конечно, я подозреваю, что по моему повествованию, вам может показаться, что мне доступна вся информация, но на самом деле, я достаточно сильно ограничен. Скоро вы сами всё поймёте.

К сожалению, хоть Герберту в тот вечер и стало легче морально, но физически он всё так же сильно страдал. Укрыв голову подушкой, он скрутился в постели и пытался уснуть сквозь шум в ушах. Звенящая боль как игла протыкала его виски.