Пыльное королевство

Женька медленно открыла глаза, увидела склонившегося над собой императора и тихо, но зловеще произнесла:

- Угадай с трех раз - кому я дам по шее, как только немного оклемаюсь?

- Ха! – весело фыркнул Павел, пытаясь вытереть свое грязное лицо ни менее грязными руками. – Нашла, чем ежа испугать! Меня, солнце мое, не единожды убивали внизу, и неоднократно били в Приюте. Полагаешь, что парочка твоих оплеух окажет на меня благотворное воздействие?

- Не оплеух, а затрещин! – буркнула вредная Птица.

– Клоун!

- А есть разница? – опешил государь. - И с чего это я – клоун? Сей титул, мне ни разу присвоен не был.

- С того. Оплеуха произошла от цирковой реплики «опп - ле»! И, стало быть, она не настоящая. А я тебя тресну не по-деццки.

- Как скажешь, дорогая, - согласился государь с первым пунктом, изумившись филологическим тонкостям. – Правда, мне казалось, что говорят «алле-оп»!!!

И уставился на «шарик», возникший рядом с Птицей, как кролик из шляпы.

- Куда это ты смотришь? – удивилась она.

- Не «куда», а на «что» - ответил он, поднимая с земли костяную бусину. – Судя по всему – «нас вызывает Таймыр». Ну, или какие-то другие края. Давай, я сейчас помогу тебе подняться. И мы выдвинемся из этих неуютных Палестин в обратный путь, пока окончательно не стемнело.

Бусина вывела их со зловещего плато через древесную арку. Спотыкаясь, и поддерживая друг друга, они прошли мимо погибшего оазиса, некогда бывшего домом садовника. Потом, кажется, целую вечность спускались по разрушенной лестнице, пока не добрели до мраморных львов.

В теплых южных сумерках на террасе горели свечи, а на плетеных стульях лежала парочка пледов.

- Ну вот – вздохнул Павел. – Осталось только помыться и поужинать.

- А потом куда? В этот сервис включен обратный билет? – фыркнула Женька.

- Надеюсь, что утром мы это узнаем – устало ответил государь, спускаясь к морю.

Раненые на «колчаковских фронтах» здоровьем рисковать не стали, и далеко в море не полезли.

А просто полежали в полосе прибоя, предоставив волне возможность самой заняться «стиркой». Потом неторопливо поужинали, не переставая удивляться, и высказывая массу предположений – откуда взялась столь причудливая «скатерть – самобранка»? Затем Женька завернулась в плед, улеглась на ступеньку лестницы возле гранитного постамента со старшим львом, и мгновенно заснула, словно солдат, честно выполнивший свой долг.