Брак по расчету

Саша пошел за ней, хотя она и предложила ему подождать в машине. Больница — не лучшее место для молодого здорового парня. Но тот не согласился просто ждать, тем более вечером, «когда может случиться много чего». О чем шла речь, Лида не поняла, но решила, что охраннику виднее. Впрочем, она так и не поняла, кем на самом деле являлись эти ребята — охранниками или телохранителями — ведь они по очереди исполняли все приказы Виктора и могли быть даже курьерами при необходимости.

Когда Лида поднялась на третий этаж, то увидела нездоровую активность.

Возле одной из палат суетились врачи, медсестры, санитары. А потом из нее вывезли каталку с накрытым белой простыней телом. Сердце Лиды ухнуло куда-то в пропасть, когда она подумала, что это может быть Сережа. Она рванула по коридору, оставив далеко позади Сашу, не понявшего ее порыва. К чести охранника, нужно сказать, что он сразу же побежал следом, добавляя суеты в творящийся организованный хаос.

— Сережа?.. — растерянно выкрикнула Лида, глядя на тело в каталке.

Она подскочила ближе и откинула простынь.

На каталке лежала старуха, худая, изможденная, с запавшими глазами, лысая, лишь редкие волоски на висках торчали в разные стороны.

— Женщина, отойдите, — крикнул кто-то из санитаров и отпихнул в сторону Лиду. Та покорно отползла к стене, пытаясь прийти в себя. Она поверила, что там может быть ее брат. Она сдалась.

— Лид, все нормально, Сережа стабилен, — одна из медсестер, кажется, Таня, подхватила ее под руку. — Это твой мордоворот? — спросила она, отводя девушку к палате.

— Да, это охранник, приставлен женихом, — вяло пояснила Лида. Она все еще глубоко дышала, пытаясь успокоиться и прийти в себя. Сердце стучало, как бешеное. Теперь, когда начало отпускать, Лида поняла, что у нее дрожат ноги.

— Ну тогда пусть тут подождет. Там твоя мама, — Таня открыла дверь соседней палаты, где и лежал Сергей.

Лида сейчас никак не была готова к встрече с матерью, но покорно вошла внутрь. На узкой больничной койке лежал Сережа — такой же худой, изможденный и лысый после химиотерапии.

Он уже неделю был без сознания, врачи подключили его к аппаратам, все это пищало и подмигивало, показывая кардиограмму и пульс, но Лида не разбиралась в аппаратуре. Она только знала, что ее брат был стабильно плох уже длительный срок и не собирался выздоравливать несмотря на все усилия.

Рядом с кроватью на трехногом стуле сидела мать — сгорбленная от горя, рано поседевшая, усталая и замученная двумя работами.