ПодСолнечные рассказы

Кот и собака внимательно наблюдали за его работой.

— Ой! — воскликнула Люська. — Ты порезался!

Мягкий горячий язычок коснулся ладони домового, стало тепло и щекотно.

— Спасибо. — прошептал Русик. — Теперь совсем не болит.

Он сложил над вазой ладони лодочкой, от них заструился яркий белый свет, и искрящиеся осколки вазы, словно притягиваясь друг к другу собрались в единое целое.

— Получилось! — восторженно воскликнули кот и собака. — У тебя получилось!

— Нет! — довольно улыбнулся домовой. — Это у нас получилось! Я бы без вас не справился.

Русик обнял своих друзей крепко-крепко, в его душе, будто зажёгся крошечный светлячок, дарящий тепло и любовь.

Торжественно водрузив вазочку на место, домовой аккуратно спустился с полки и сел рядом со своими друзьями, любуясь своей работой.

— Красиво... — прошептал Сёма.

— Волшебно! — вторила ему Люська. — Но как же хозяйка? Ведь она помнит, что ваза разбилась.

— Она решит, что ей это просто приснилось. — ответил Русик. — Главное, что она снова будет счастлива, так же, как и я.

Ведь совсем неважно, что ты видишь, главное то, что ты чувствуешь!

Ключ в дверном замке повернулся.

— Я дома! Почему меня никто не встречает?

История вторая: Трое и Луна

История вторая:

«Трое и Луна»

Поздно вечером, когда весь дом уснул, Люська и Сёма свернулись калачиками на постели возле обожаемой хозяйки, и все звуки суетного дня смолкли, Русик тихонько прокрался на кухню.

День выдался треволнительным-разбитая ваза, отповедь Сёмы, укор Люськи, слёзы хозяйки.

.. А ведь Русик не хотел разбивать вазу, даже не думал, просто так получилось. Он лишь хотел напугать вредного кота, а что вышло... Русик тяжело вздохнул и покачал головой. Очень некрасиво он поступил, очень, и даже чудом восстановленная ваза, и счастливые возгласы хозяйки не смогли смягчить оставшееся чувство горечи и недовольства собой. А всё потому, что кот, когда его отчитывал-был прав, и как бы горько ни было, пришлось это признать.

Русик недовольно осмотрел свои владения-кухня выглядела запущенной: за вытяжкой, в тёплых потоках воздуха мотылялась тенёта, на некогда прежде глянцевом кафеле расползлись уродливые потёки, в углах собрались шарики пыли, в шкафчике, где хранились сыпучие продукты-царил хаос, а сияющие прежде баночки со специями покрылись налётом ненужности.

И даже чайные ложки, что он сбросил за плиту полгода назад, так там и лежали, одинокие и бесхозные.

— Безобразие! — недовольно проворчал Русик, отряхивая от прилипшей мусоринки рубашку.