Незваный. Книга 1. Внизу

Плюхнулся на лавку и развязал галстук. Тяжело дышать стало. – Эх, жизнь-злодейка, что же ты так не любишь нас. Взъелась на нас, как злобная псина, и никак не отстанешь… Я-то ладно, старый пенек, а мальчонку за что так шпыняешь?! Хороший ведь паренек, добрый, мухи не обидит. Молчун, все стерпит, слова плохого не скажет. За матерью так «ходит», что любой сиделке фору даст. Опять, наверное, не ел, потому и в обморок упал, - он подвинулся ближе к столу и осторожно погладил парнишку по голове. Несколько раз взъерошил непослушную копну волос.

– Говорил, же ему кушать надо, иначе сил не будет. Он же нет, все на лекарства тратит. Поди за целый день сухой корки во рту не было… Конечно, вона бледный весь. Краше в гроб кладут. Эх, бедовый, бедовый…

Он снова и снова гладил парнишку по волосам, с нежностью вглядываясь в каменные черты его лица. Как же сильно Максимка ему напоминал свою матушку, его сестрицу. Носик такой же вытянутый, чуть вздернутый. Ямочки на щеках. Волос тоже очень похожий.

- Ой! Прости Господи, неужели шевельнулся? – вздрогнул мужчина, заметив какое-то движение.

Быстро перекрестился и осторожно взял парнишку за руку. – Точно, шевельнулся. Максимка, слышишь меня? Максимушка, давай, открывай глаза. Не время разлеживаться, не время. Не дай Бог, старший управляющий снова зайдет и увидит, как ты разлеживаешься. Ведь разбираться не будет: мигом в дом призрения отправит. Там тоже с нашим братом никто не церемонится. Напишут тебе падучую болезнь или еще что-нибудь чудное, за что и социальный рейтинг понизят. Куда потом идти? Открывай, открывай, глазки-то!

После недолгого тормошения Максим, наконец, открыл глаза. Несколько раз хлопнул века и непонимающе уставился на дядю, что тому совсем не понравилось. Слишком уж девственный взгляд у того был. Неужели память отшибло?! Быть такого не может. Не может память с голодухи пропасть. Никак.

- Максимка, ты чего? Я же дядька твой, Михаил! Дядя Миша!

Тот смотрит на него, как телок. Веками хлопает, ни единого слова не говорит.

Беда, просто.

И тут что-то изменилось. Вряд ли бы мужчина смог объяснить словами, что случилось. Это было нечто неосязаемое, находящееся на уровне ощущения. Пожалуй, сильнее это ощущалось во взгляде. Взгляд вдруг стал совершенно другим, странным, заставляющим отворачиваться.

- Ты что это?

Словно безжалостный вивисектор на тебя смотрел изнутри этого мальчишки. Взгляд «препарировал», взвешивал каждую твою часть внешнего и внутреннего мира.