Падший

Нечто бесконечное, незыблемое и неизменное. Вечное.

     Опасное заблуждение.

     Никакого времени нет, есть лишь последовательность событий, которая может оборваться в любой миг. Один миг — и то, что выстраивалось годами, развеивается в прах, исчезает, перестает существовать.

     Жизнь? И жизнь — тоже. Моя так точно. По крайней мере, жизнь как привычная упорядоченность бытия.

     

     Сидя на каменистом берегу крохотного островка посреди горного озера, я сожалел вовсе не о сгоревшем дирижабле и даже не о несостоявшемся перелете в Новый Свет, нет! Выть в голос хотелось из-за потерянной иллюзии личной безопасности.

     Меня пытались убить.

     Опять!

     Стюрд ведь не рехнулся, не действовал наобум, он все продумал заранее и выждал самый удачный момент. Рухнувший в горах дирижабль — что может быть банальнее? Да и найдут ли обломки вовсе? Разве что через несколько лет случайно кто-нибудь наткнется на искореженный при падении остов.

     Но почему и зачем? Кому могла понадобиться моя смерть, если для всего мира я и без того давно мертв? Мертв либо пропал без вести больше года назад. Одно от другого не сильно отличается.

     В покушении не было никакого смысла!

     По моим следам могли идти обозленные малефики, эта братия возвела месть в ранг культа, но поджог дирижабля, замаскированный под случайное крушение, не вписывался в их обычный образ действий.

Чернокнижники привыкли действовать гораздо более прямолинейно и были в своей прямолинейности чрезвычайно предсказуемы. Они полагались исключительно на магию, подкуп не их стиль. Сделай свой ход они, и стюард облил бы себя керосином и со спокойной улыбкой чиркнул спичкой о боковину коробка, а не пытался удрать.

     И в происки имперской разведки я не верил тоже. У людей из окружения кронпринцессы Анны не было никаких причин сомневаться в моей смерти: с вынутым из груди сердцем не выживет никто.

После моей пропажи из госпиталя они могли искать похитителей распотрошенного тела, но и только.

     Концы с концами не сходились; я оказался в тупике.

     Вспомнилась объятая огнем рубка, накатила дрожь. Огонь мог уничтожить большинство инфернальных тварей, оборотни исключением не являлись.