Спящий

Берешь?

     — Сколько?

     — Триста. И давай без торга — я на этом вообще ничего не заработаю. Взял только для тебя.

     Я отсчитал шесть банкнот по полсотни франков каждая и отдал их приятелю, а обернутый пергаментом брусок убрал в боковой карман. Весил тот никак не меньше четверти килограмма, и пиджак перекосило, но, к счастью, не слишком сильно.

     — Извозчик приехал! — послышалось с улицы.

     Я быстро распрощался с Рамоном, вышел за ограду и забрался в стоявшую на дороге коляску.

     — Куда ехать? — спросил дядечка средних лет в лихо заломленной набок фуражке.

     — Михельсона, один, — сообщил я новый адрес своего поверенного.

     Поправив финансовое положение, мой юрист первым делом перебрался из высотки на окраине столицы в старинный особняк на границе Иудейского и Посольского кварталов. Его теперешняя контора едва ли превосходила размерами старую клетушку, зато окнами выходила на тенистый бульвар и арку, посвященную полувековому юбилею свержения тирании падших.

Округа та полагалась весьма достойной и престижной, но имелся у нее и один весьма существенный недостаток: ни ветки паровиков, ни линии подземки туда проложено не было.

     Поэтому и понадобился извозчик.

     

     Поверенный оказался на месте. Об этом сообщил швейцар, с благодарностью принимая монету в полфранка, когда я поинтересовался, как отыскать нужную контору: прежде мне бывать здесь еще не доводилось.

     По широкой мраморной лестнице я поднялся на третий этаж и очутился в коридоре с горевшими через один газовыми рожками. Здание порядком обветшало, лепнина на высоком потолке требовала обновления, а паркет был истерт ногами бесчисленных посетителей, но даже в таком состоянии убранство создавало впечатление не запустения, а некоей благородной старины.

     Обзавестись секретаршей или помощником поверенный не удосужился, поэтому я без стука прошел в его невеликих размеров кабинет с парой широких окон, портретом императрицы Виктории над рабочим столом и рядами металлических шкафов картотек вдоль стен.

От неожиданности розовощекий молодой человек подавился сигаретным дымом и надсадно закашлялся.

     Я не удержался от усмешки.

     — Спокойствие, мэтр. Только спокойствие. Это всего лишь я.