Стажер. Система Иерархии

— Не знаю… — вымолвил я кроша и растирая в ладони комок сухой спекшейся земли — ничего ведь не бывает напрасно.

— А с чего ты взял, что происходящее вообще должно иметь хоть какой-то смысл? Ну, какой может быть смысл во всем этом?

Он раздраженно вскинул руки:

— Вот кому, скажи мне, понадобилось вот это вот место? Кому, кому во всем мироздании есть место до этой вот дыры?

Я лишь пожал плечами и пошел в направлении едва заметного в багровых вспышках города. Поняв, что ответа он так и не дождется, Равен одергивая полы развевающегося плаща, пошел вслед за мной.

Еще мрачнее вблизи, город был обнесен высокой выщербленной стеной. Местами камни высыпались и раскрошились, устав сражаться с хлестким ветром, осыпавшись от усталости и времени зияли провалы. Через ров была перекинута широкая заржавевшая дуга подъемного моста. Молча пройдя сквозь заржавевшие от времени ворота, мы вошли в город. Ветер бессильно бился за нашими спинами о стены, и только багровые всполохи в низком небе напоминали о пустыни.

— Равен, тут никто из ваших никаких сказочных принцесс не усыплял? Декорации, во всяком случае, очень подходящие. И нет никого, наверное, все жители этого зачарованного города спят. А?

— Сказочник — буркнул темный отряхивая пыль.

— Уж очень все напоминает страшную, детскую сказку.

— А, правда, детскую. Посмотри, сколько качелей вокруг и площадок разных.

И верно, весь город был словно игрушечный: низкие, разноцветные и красочные, но выцветшие домики, множество игровых площадок, качелей с облупившейся выветрившейся от времени краской.

Все заброшенное и неухоженное.

— Может здесь случалась война, или эпидемия и жители в спешке покинули город?

— Возможно, но все реальности без населения очень быстро исчезают, а это место древнее, очень древнее.

— В таком случае, где же жители?

— А я почем знаю? Мне интересно совсем другое.

— И что же?

— Почему нас все время высаживают, на каких-то задворках и окраинах?

— Может для того что бы последующая картина была более целостной и емкой?

Он не ответил, лишь развел руками и пошел вперед.

Надо сказать, что после нашего последнего прыжка он был мрачен и подавлен. Обычно развязно-нагловатый, сейчас стал замкнут, мрачен и вспыльчив. На все мои слова отвечавший ранее въедливыми колкостями и остротами, сейчас отзывался лишь краткими репликами, да и то не охотно. Что ж, видать и испытателей тоже испытуют.