Грани. Система Иерархии

Обсуждение паршивости качества недорогих колготок купленных по дешевке в ближайшем бутике, мужа пьяницы и бабника, что испортил всю жизнью. Серость, серость одна сплошная серость. Единственное что грело душу это воспоминания о общине, о поле единства которого не ощущала прежде, о возможности иной, другой жизни наполненной смыслом, радостью. Да радостью, чистой, наивной и светлой радостью которую она не ощущала наверное с самого детства. Да и было ли светлым детство?

Она шла по ступенькам погруженная в свои раздумья, как вдруг ей на встречу выскользнула цыганка в цветастой затасканной юбке.

— Ай, красавица. Иди сюда милая. Вижу красивая, умная, а счастья нет у тебя. Давай погадаю, всю правду расскажу.

— Ясень, внимание, точка воздействия.

За спиной пожилой цыганки, окруженной выводком галдящей и попрошайничающей детворы, моментально нарисовался незримый субъект подозрительной наружности.

— Ясень, тормози время. Да не так … ну мышкой пробуй, если привык по старинке, ох уж мне этот Майкрософт.

— Тяну.

— Мягче тяни, подстраивайся под волну беса, а то он нас сейчас заметит, а потом завалит встречными исками от своего ведомства.

Вера стояла не понимая, что от нее хочет цыганка, пытаясь понять, то ли попрошайничает по-своему обыкновению то ли что-то еще. Голова гудела после долгого и утомительного трудового дня, а тут еще этот дождь.

— Ясень, в поле воздействия входит, милиционер.

Так, прикоснись к сознанию, да не к моему, молодо-зелено, к его!

— Это же нарушение свободной воли!

— Кто ж тебе его зомбировать даст? Делай на мысленном уровне посыл, через Ангела Хранителя, он не против.

У перехода подземки стоял с кислой скучающей физиономией гражданин наружности обрюзгшего милицейского типа с толстой кожаной папкой под мышкой. Незримо для смертных над его головой проступил грустный лик Ангела-Хранителя.

Чему ж ему радоваться, если за всю свою бессовестно растранжиренную жизнь опекаемый им человек так и не воспользовался своей совестью? Он едва заметно кивнул операторам, бес негодующе зашипел, крепче вжимаясь в тень, а под ноги Вере из перехода с истошным воем кинулся ополоумевший котенок, опрокинув в последнем спасительном прыжке лежащий на хлипком картонном ящике у примостившейся рядом убогой нищенствующей бабушки нехитрый товар.