Грани. Система Иерархии

Почему ты повторяешь эту фразу каждый раз, когда хочешь чтобы все было по-твоему?

— Издеваешься, да? — она бросила на меня мстительный взгляд и щелкнула зажигалкой.

— Нет — ответил я устало, глядя на несущуюся ленту шоссе и пытаясь в тщетной надежде уйти от бесконечного спора — просто пытаюсь тебя понять, и как всегда безуспешно. Разве может мир вертеться вокруг твоих интересов?

— А почему нет? — она раздражено пожала плечами, стряхивая пепел прямо под ноги — если ты не возьмешь от жизни что хочешь сам — жизнь отберет это сама.

Руки внезапно стали мокрыми, и сердце начало колотится как бешенное. Это уже было, я уже слышал эти слова. И дело не в том, что она мне повторяла это тысячи раз, тут что-то другое. Это все уже было. Я видел все это, а дальше, дальше…

— Ты хоть слушаешь меня? — раздраженно фыркнула моя спутница.

— Да, извини, конечно же, слушаю.

— Слушает он. Да ты вообще хоть слышал то, что я сейчас говорила, или опять про баб своих думал?

— Господи, опять ну сколько раз можно тебе повторять.

Кроме тебя у меня никого нету, ну нету понимаешь?

— Ты что, вообще меня за идиотку держишь? Да ты…

— 05 —

Мы всю жизнь чего-то ждем. В детстве мы мечтаем быстрее вырасти и стать взрослыми и большими, когда все будет можно. Но со временем эти мечты тускнеют, становятся более приземленными, но точнее выраженными. Нам мало быть просто взрослыми, желательно что-то еще и иметь: сначала велосипед, точь в точь как у соседского мальчишки, собаку, потом еще что то и еще и так до бесконечности.

Мы никогда не останавливаемся в погоне за своими желаниями и потому остаемся несчастными. Мы ищем счастье, где то там далеко, тянемся к нему из всех сил, рвя жилы, идя порой по принципам и головам других точно таких же обездоленных. Вся наша жизнь это гонка за иллюзиями, которым не суждено сбыться. Потому даже достигнув мнимого счастья, мы видим, что это совсем не оно, а настоящее там, далеко-далеко и до него еще идти и идти. Холодны звезды, они всегда смеются, они мерцают манящими огоньками, оставаясь на бесконечности вытянутой ладони. Угрюмый питекантроп последний раз взглянул на звезды, тяжело вздохнул и вновь заковылял в сумрак пещеры. Когда нибудь, неважно когда, но когда нибудь он достигнет звезд и щедро зачерпнет их ладонью.

Тело невыносимо ныло и саднило, перед глазами плыла стылая красная пелена, на каждом шагу поскальзываясь в прелой листве, я поднялся и кое-как заковылял к разбитой машине.