Глупо беречь снаряды в битве с самим собою…

А император Австрии побился с ней об заклад, что Моцарт выиграет состязание по исполнительскому мастерству, организованное в рождественский сочельник с римским маэстро Муцио Клементи. Так оно и вышло! Венценосная ученица пригласила на музыкальный поединок своего учителя. И Йозеф Гайдн впервые увидел Моцарта и услышал его игру. Угадай, что было потом?

- Беседа Арамиса и кюре? – хихикнула Птица.

- Именно так! Два великих композитора завели разговор о недоступных простому смертному музыкальных сферах. И больше уже не отходили друг от друга весь вечер.

Кстати, в Вене мы с женой прослушали еще две оперы Глюка. И все же Моцарта я люблю больше!

- Прекрасно представляю себе общение двух музыкантов! Случалось при сем присутствовать! Правда, они не столь известны, как Гайдн и Моцарт, но музыку тоже пишут. А еще волшебно играют на гитаре. Прикинь, они увидели друг друга впервые в жизни, но через пять минут их уже совсем не интересовал окружающий мир. Потому, что они принялись обсуждать только им одним понятные темы.

А мы ходили вокруг них кругами, как те Д*Артаньяны, ни хрена не понимая, и тщетно пытаясь отодрать их от любимых инструментов, чтобы покормить с дороги…

Женька блаженно зажмурилась, погрузившись в свои воспоминания. Павел только привычно вздохнул. Ведь он редко выспрашивал у нее подробности прежней птичьей жизни.

- Йех! – сказала она, очнувшись. – А потом был совершенно волшебный концерт, и не менее дивные посиделки. Где юноши играли нам все, что ни попросим. Причем, каждый тут же подхватывал чужую мелодию.

В ночи они уже окончательно расшалились, и перешли с классики на босяцко – еврейские мотивы…

- Они тебе нравятся? – с деланным равнодушием поинтересовался государь.

- Безумно! – улыбнулась пернатая. – Но не в том смысле. Мальчики давно и глубоко женаты, и мы на них не посягаем. Хотя любим очень нежно.

Она растрепала Павлу волосы и щелкнула его по носу.

- Творчество – это святое! Потому, что в душу пускают не всех. Без таких моментов, мой дорогой, жизнь становится скучной, как фотографии из чужого отпуска…

- Разумеется! Разве пыльный император может соперничать с мастерами гитарной музыки?

ГЛАВА 13.

Если мой Сверчок не весел, то и мне на свете грустно…

- Царица Небесная! Кто бы жаловался? Это я должна завидовать – ты умеешь играть на флейте, а я – только на нервах! Фортепьяно меня не любило – хотя я честно старалась! Мне было девять лет, и я очень хотела научиться. Но ноты второй октавы почему-то не задерживались в моей голове.