История первая: "Белый Карлик" ver: 1.15.0 (FuLL)

— Сержант не позволил бы ему выбраться из наручников...

   Хмельницкий проследил его взгляд, но к этому моменту я уже стоял как ни в чем не бывало.

— Хорошо, вернёмся к тому, что происходило дальше. В вашем дознании есть несколько непонятных моментов. Вы утверждаете, что после того, как освободили потерпевшего, стало происходить что-то странное. Поясните, что именно вам таковым показалось?

— Он говорил сам с собой, — Еремеев изо всех сил старался не глядеть в мою сторону, то ли боялся, что я на самом деле псих, то ли уже сбагрил моё кольцо.

Второе меня пугало куда больше.

— Ярцев, с кем вы говорили? — Хмельницкий изогнул бровь в мою сторону.

— Ни с кем, это у меня на нервной почве, дурная привычка такая, слишком эмоционален. Я и во сне часто разговариваю, — я недолго думал, что ответить, почти не соврал. Федерал проглотил услышанное, но остался недоволен.

— Допустим, но зачем вы трогали стену перед тем, как потерять сознание? — он нахмурился, кивнув мне за спину, я невольно обернулся, прикусил губу.

Вот черт! Я же отправил Еремеева вызывать для сержанта скорую, неужели этот стручок вернулся так быстро и увидел, как я активировал печать запрещения, усиленную Яром?

— Я этого не помню, — почесав макушку и не придумав ничего лучше, я глупо улыбнулся собравшимся.

— Что значит: не помню? — Хмельницкий не стал мириться с еще одним подобным ответом. — Вы для чего-то прикладывали руки к стене! Для чего?

   В напряжённой тишине я слышал, как начинает учащенно биться сердце.

И вправду, зачем обычному человеку в подобной ситуации трогать стену? Я повернулся к ней лицом, с грустью посмотрел на застывшие фигуры Инферналов. Они жалобно выли, не в силах вырваться из плена. А я ведь говорил Яру: надо было бежать...

— Не помню я, был в состоянии аффекта, — тяжко вздохнул и был таков.

— Что-то много состояний у вас случилось за пару минут, — Хмельницкий скептически отнёсся к моему признанию, не мудрено, я бы и сам в такое не поверил.

— Ну, у меня за один вечер случилось слишком много приключений, я в этом не виноват.

   Действительно, что это я должен отвечать за каждый свой неверный вздох, тем более рядовой подтвердил, что из наручников я выбраться не мог, убить сержанта не мог. Пришлось напомнить им про амнезию. Хмельницкий смотрел на меня несколько секунд так пристально, что становилось не по себе, наконец, он сдался:

— Ладно, показания приобщим к делу, на этом пока всё.