Меч Калева

Но он не учел несколько факторов, точнее, три. За моей спиной хлопнули дверцы и Пашин голос нежно произнес:

- Ну мужик, ну извини! - И сопроводил это лучезарной улыбкой.

Судя по всему придурок не разглядел в машине никого, кроме меня. Поэтому удивление его было безграничным. Он на полушаге затормозил, и резво, в очень хорошем темпе ринулся обратно. "Ауди-100" - не плохая тачка, заведомо лучше "копейки", а потому уже через минуту мы его не видели. Вообще. Сами же мы спокойно заняли места в машине - Вадим за рулем, - и поехали дальше.

За все время, когда происходила эта история, я не произнес ни слова.

Машину мы оставили на площадке, где раньше как раз и был вход. Вход находился с одной из сторон горки, которая когда-то казалась настолько большой, что мы с нее зимой катались на санках, но в один прекрасный день ее сровняли с землей и все вокруг заасфальтировали. Впрочем, это было не важно. Как я помнил, ход тянулся до самого Кадриорга, будучи совершенно прямым. Когда начали строительство скоростного трамвая, то есть выкопали Канаву, некоторое время было видно зияющее отверстие, ведущее куда-то вглубь склона, а потом его заложили кирпичной стеной, достаточно хлипкой, чтобы быть серьезным препятствием.

- Это что? - Пока Паша выгребал из багажника фонари, Вадим исследовал окрестности.

- Раньше это гостиница была, для моряков. Угадай, как называлась? - Я чувствовал себя как прожженный чичероне рядом с наивными гостями моей родины.

- Не иначе как «Волна». Или «Чайка».

- Эх, ты.

«Чайка» на Таллинн-Вяйке была. Кажется. А это носила гордое имя «Нептун». Впрочем, времена меняются. Теперь это не пойми что. Сплошные черномазые.

- Ладно, расисты, пошли. Леха, ты знаешь куда идти? - Паша выдал нам по фонарю.

- Строго на северо-восток порядка ста пятидесяти метров. Вперед, други мои, и да не посрамим знамени нашего и не запятнаем чести нашей делами не благородными. - Меня переполняли самые радостные чувства, которые я постоянно выплескивал из себя.

Тирада моя была воспринята благосклонно, а поскольку возражений не последовало, то я пошел вперед.

Старая лестница, по которой в детстве я ходил в зоопарк, сохранилась, в отличии от зоопарка. При виде ее у меня возникло легкое щемящее чувство быстротечности времени. Потому что кроме лестницы не осталось ничего. На месте зоопарка пролегло шоссе, и только остатки железобетонных стенок медвежьих вольеров напоминали о том, что тут когда-то было.

- А вон там раньше проход был.