Пленитель Душ. Книга первая: Небесный Воин.

На фоне легкой дымки создалось впечатление, что кошка плывет, словно в тумане, а когда они с Парамоновым соприкоснулись взглядами, накатила волна немыслимого ужаса.

Зеленые глаза расширились, шерсть вздыбилась, а точеные когти впились в грудь Никелю с новой разрывающей болью. Наемный убийца вдруг осознал, что не видел ничего ужаснее в своей жизни. Ужас рисовал перед ним страшные картины, создавал немыслимые образы, и тонкий слух вдруг поведал ему, что к кровати кто-то приближается.

Кто-то поистине жуткий и мерзкий!

Дальнейшее развитие ситуации, ни в какое сравнение не шло с его нынешней участью.

На мгновение Парамонову захотелось, чтобы «братва» Фомы его нашла. По крайней мере, он знал, чего от них ждать!

И вот, когда Николая пронзила очередная волна безумного ужаса, и он понял, что нет на свете поистине ничего более зловещего, кошка заорала нечеловеческим голосом.

Комнату пронзила давящая боль, словно она была живым организмом. Даже Парамонов почувствовал, как от страха и невыносимого зла задрожали стены.

Разум Никеля померк на фоне громкого завывания, из глаз выступили слезы, и сердце было готово вырваться из груди.

Ему хотелось закричать, но голос превращался в едва слышимый крик.

Ему хотелось убежать, но ноги больше не слушались его.

И, наконец, ему захотелось умереть, но пистолет был вне зоны досягаемости.

«Оружие тебе не поможет. – Мелькнул в голове голос Макса. – Главное твое оружие – это вера!».

Сознание уже стало проваливаться в небытие, глаза медленно закрывались, и сладкое удушение клонило его в царство мертвых, когда до Никеля, наконец, дошел смысл сказанных Максом слов.

«Отче наш» – разум прошептал вместо него, потому что губы отказались подчиняться.

Кошка перестала кричать и принюхалась. Зловещая тишина резанула слух, но эхом еще отдавался громкий ор.

«Отче наш!» – яростнее повторил Никель.

Неведомая сила ослабила хватку, и Парамонов глотнул свежего воздуха. Кошка уставилась на него удивленным взглядом, словно не понимая, что же на самом деле происходит.

Она уже не весила, как девятитонный грузовик и не пугала, как самое страшное чудовище на земле.

Работает! Работает, мать твою! Кто бы мог подумать!?

– Верую! – теперь Никель мог с трудом, но говорить. – Верую в тебя, Господь и всегда верил, только не хотел это признавать!

Макс говорил, что нужен определенный порядок слов, но, видимо, серой кошке хватило и этого. Она злобно фыркнула и, оттолкнувшись от груди, спрыгнула на пол.