Пленитель Душ. Книга первая: Небесный Воин.

Он просто витал в воздухе, плавно перемещаясь то выше, то ниже, и завораживал, словно инструмент иллюзиониста.

– Меня зовут граф Фургас! – зачем-то представилось существо. – И меня не проймут нежные фразы вашего Господа. Они не представляют для меня никакой опасности!

Существо завороженно дунуло на порхающий лист бумаги, и он вспыхнул ярким пламенем.

В один миг огонь ударил по глазам, освещая комнату, и тут же погас, превращая в пепел клетчатый тетрадный листок. Остатки серых крупинок посыпались графу Фургасу под ноги.

Одного мига хватило Никелю, чтобы выхватить образ его лица, когда пламя на короткий промежуток времени осветило все вокруг. Перед Парамоновым сидело настоящее чудовище, с которым лучше никогда не встречаться лицом к лицу. В кромешной тьме образ ночного гостя выглядел куда менее устрашающим.

Холодные черные глазницы, бездонной пропастью смотрели в пустоту. Черты лица больше напоминали изувеченного пленника, которого пытали каленым железом всю его жизнь. Рога, расположенные на голове; тонкий хвост, оканчивающийся пышной кисточкой; и, наконец, уродливые толстые ноги, покрытые густой шерстью и закрепленные снизу широкими копытами, добавляли омерзительности этому существу.

«Он прибудет не через входную дверь. – Вспомнил слова Макса Никель. – Он появится из твоего сознания».

После такой мысли тело Парамонова настигла такая дрожь, с которой трудно сравнить какое-либо заболевание. Ужаснее существа он не встречал даже во сне. В том «вещем» сне, где появилась его бабка и выдуманный зверь, который в сравнении с ночным гостем был просто игрушкой.

– Узри же меня, смертный! И посмотри в глаза своему Господину!

Фургас, словно прочитал его мысли, понимая, что его вид вызывает дрожь во всем теле. По периметру комнаты зажглись факела, невесть откуда появившиеся в пустом помещении, пропала из виду старенькая кровать, а на ее месте расположился алтарь.

Не иначе, – комната жертвоприношений!

«Верую во единого Бога Христа!» – последние попытки защититься от мучительной смерти.

– Ты веруешь не в того Бога! – закричал граф, и огни факелов дрогнули под натиском его голоса. – Твой Бог – трус! Он передал твою душу в мою власть, и я использую ее по назначению!

Парамонов едва слышал его слова. В голове вдруг поднялся такой шум, что фразы существа на фоне его поникли. И только спустя несколько мгновений, Никель, наконец, осознал, что гул в его голове не был сотворен Великой силой ночного гостя.