Пленитель Душ. Книга первая: Небесный Воин.

Все это не наяву!

Его семья мертва, какое бы видение не накрывало его в данный момент.

Никель держал за руки свою жену и дочь. Держал, не смея отпускать, потому что жажда жизни была выше, чем осознание смерти. Он помнил, знал и, наверное, все же верил в то, что сейчас с ним происходило. Он искренне верил в Бога. Как никогда!

Его левая рука почувствовала, как ладонь жены помертвела и превратилась во что-то неосязаемое. А когда Парамонов повернулся в ее сторону – больше ничего не увидел. Только парящий над холмами прах.

Чего нельзя сказать о правой руке!

Дочь нетерпеливо трясла его руку и повторяла лишь два слова:

– Очнись, человек! Очнись, человек!

Почему, человек? Почему, не «папа»?

И вот тут Николай вышел из небытия. Испуганные веки широко открылись, информируя его непонимающее сознание, что он снова находится в темной комнате, куда его принесло уже по собственной воле. Куда он ни за что не хотел возвращаться, но данное слово заставило вновь подняться на верхний этаж и смириться с текущим положением дел.

Вокруг была только темнота и больше ничего!

Хотя, нет! В комнате было что-то еще! Или кто-то!

Рука все еще сжимала холодную ладонь. Парамонов отчетливо помнил, что его дочь мертва, точно так же, как и жена. Но, кто же его так бесцеремонно тянет за руку, повторяя одну и ту же фразу:

– Очнись, человек!

Это голос не его дочери. И с этой мыслью невозможно было спорить.

Перед взглядом Никеля снова мелькнула темная комната, и он медленно повернул голову вправо.

Девочка, никоем образом не похожая на его умершую дочь, дергала его за руку, испуганно озираясь по сторонам. Ее наскоро сплетенные косички, скорее всего неумелыми руками, как это давеча делал Никель, болтались из стороны в сторону, смешно и в то же время устрашающе развеваясь в пустом помещении.

– Ты очнулся? Как хорошо! – обрадовалось юное создание. – Помоги найти мою кошечку. Иначе графиня меня накажет.

Взрыв холодного страха ударил в сознание Парамонова.

Он снова вспомнил ту «кошечку», которая прыгнула ему на грудь и заорала неимоверным голосом. Но, он действительно, был рад этой встрече! И не потому, что она являлась непосредственным призраком мистической комнаты, а потому, что она его не пугала, в отличие от графа Фургаса. Страх перед этим созданием был, сравни маленькому опасному приключению, пусть не всегда безобидному и безболезненному, но уж точно не наносящим вреда.