Пленитель Душ. Книга первая: Небесный Воин.

Мало того, что Парамонов напрямую мог общаться с демоном, не соблюдая знаки приличия, он мог в открытую назвать его по имени, не добавляя так важную и уважительную приставку «граф». А слово «уважаемый» звучало из его уст, словно оскорбление. – Это всего лишь моя бабка Марфа! А графских корней в ней ровно столько же, сколько во мне божественной силы!

– Молчать! – теперь голос Фургаса был воистину ошеломляющим.

Стены просторной комнаты затрещали от страха, потолок намеревался обрушиться на обитателей дома, и до того твердый пол, устланный деревянным покрытием, задрожал, словно был действительно живым существом.

Сила демона накрыла сознание Николая, и он вдруг осознал, как действует зелье отца Севастьяна. Оно было сравни алкогольному напитку, принятому в больших количествах, но с одной лишь разницей – зелья было в меру, словно поддатый выпивоха не стал злоупотреблять больше этим напитком. Другими словами: человек был весомо пьян, но здраво и прекрасно осознавал свое нынешнее положение.

А потому, сила Фургаса накатила убийственной волной и тотчас отступила, словно зелье сыграло роль импортного дорогого алкоголя.

– И незачем так кричать! – заорал во всю мощь своих легких Парамонов. – Ты для меня никто! А уж твоя прелестная графиня, и подавно!

Злость была сейчас хорошим катализатором. И Никель установил правила игры: Отвага – Злость – Смирение – Правда!

– Я – никто?! – краем глаза Никель увидел, как бабка схватила Фургаса за локоть.

Но демону это не помешало.

Он поднес лапу к своему лицу и презренно дунул на ладонь, доказывая, что он в этом мерзком мире на что-то все-таки способен.

«Не верь всему, что увидишь! – предупреждал Парамонова отец Севастьян. – Не все то золото, что блестит!».

Николай и не верил.

До поры, до времени он не мог поверить в существование Бога, а уж в присутствие потусторонних сил, играющих на противоположной стороне – и подавно. Его разум занимало только одно событие – бабка Марфа стала графиней, а соответственно и женой настоящего демона!

Чудеса, да и только!

Но, чудеса только начинались.

Потолок комнаты исчез, являя Никелю темный небосвод, окропленный мириадами звезд. Ярким росчерком по небу пронеслось северное сияние, и зеленые сполохи зажглись красочным явлением, предлагая подивиться такому редкому чуду, несвойственному для этого края. Невольный зритель, впервые в своей жизни видевший такое явление, ахнул бы от красоты и прелести расписанного небосвода.