Пленитель Душ. Книга первая: Небесный Воин.

Но теперь Никелю было все равно!

«Не верь тому, что увидишь!» – слова Севастьяна пытались прорваться в ослабленное сознание. Но, Парамонов их уже не слышал. Он вел свою игру, никому из смертных доселе не подвластную.

– У меня разный цвет глаз! – прокричал Николай, понимая, что дни на этом свете его сочтены. – Это должно что-то значить?!

– Мне все равно! – просто ответил демон.

Он никогда не ведал, что смертный соизволит взглянуть ему в глаза.

Но Никель и не соизволил! Вернее, посмотреть в глаза – это не совсем точное определение.

Его глаза слезились, словно в них насыпали весомую порцию песка, но взгляда он не отводил. Крупные капли падали на подбородок и замерзали, едва коснувшись бледной кожи.

– Я один из вас! – использовал последнюю попытку Николай.

И в этот момент, демонстрируя свое смирение, он ударил кулаком в покрытый плотным льдом пол комнаты.

Лед треснул под натиском смертного, и маленькие его кусочки брызнули в разные стороны.

Граф Фургас замедлил шаг, и Никель это увидел.

Рубеж пройден! Осталось только додавить!

– Смирение! – уведомил Никель, хотя ему показалось, что это всего лишь злость.

– Я готов к смирению! Ты просил меня перейти на вашу сторону? Так объясни же мне, почему ваш мир лучше моего!

Демон остановился, не веря своим ушам:

– Что ты сказал?

– Убеди меня! – повторил Парамонов. – Иначе, можешь просто убить! Бог не защитил мою жену и дочь, и теперь вера в его существование мне не нужна! Докажи, что вера в твоего Бога гораздо сильнее!

Граф Фургас подошел к смертному и наклонился.

Его мохнатая ладонь легла на плечо, отчего во всем теле появилась дрожь. Мороз внезапно отступил, и саму душу Никеля буквально обдало неистовым пламенем. Грешный огонь горел, наполняя пространство комнаты, высокими столбами высился над потолком, и Парамонову грешным делом почудилось, что в лесном домике начался пожар.

Затрещали деревянные перегородки, веселой трелью перекликаясь между собой; удушливый запах ударил в лицо, проникая в Никеля угарным дымом; а входная дверь обнялась с желто-красным пламенем, словно неразлучные друзья.

Вздумай Парамонов сейчас покинуть комнату, ему бы это не удалось.

Николай взглянул на свои руки и с ужасом осознал, что они горели под натиском колдовства графа Фургаса. Мало того, они вполне серьезно топили ледяной настил под собой.

Невыносимой боли от безудержного холода больше не было. Но вместо этого появилась другая боль! Боль от огня! И она была ни чем не лучше предыдущей.