СТАТУЯ КАК ПРОЦЕСС

Инерция волшебного вечера окончательно развеяла остатки воли.

Наконец девушка оторвалась от любимого. 

- Егор, мы будем вместе. Я люблю тебя, сама судьба нас свела.

Она ловко расстёгнула рубашку на Егоре, быстро сняла её. Так же мигом освободилась от своего платья, явив лунному свету изумительной красоты грудь. Снова страстно обняла Егора, и они оба упали на кровать.

 

                   *  *  *             

Егор проснулся ближе к утру, хотя было ещё темно.

Комната была полна лунным светом. Он посмотрел на рядом лежащую девушку. Её красивое обнажённое тело было, наверное, самым светящимся предметом во всей спальне. Идеальная фигура, полная грудь и стройные ноги были словно сделаны из фосфора, или как будто подсвечивались изнутри. Егор невольно залюбовался этим совершенством женского тела. Голова Жанны покоилась на его руке. Лицо её выражало если не счастье, то удовольствие и умиротворённость.  

Некоторое время Егор смотрел на неё, испытывая чисто эстетическое удовольствие, затем осторожно высвободил руку, сел, встал на ноги. Стараясь не шуметь, надел брюки, накинул рубашку в рукава, обулся.

- Ты куда, Егор? – полусонным голосом спросила Жанна, чуть приоткрыв глаза.

- В туалет.

- На первом этаже, налево, а потом иди ко мне, - Жанна легла на спину, закинув руки за голову и вытянув ноги.  

Егор вышел в коридор, дошёл до приоткрытой двери с полосой света из неё.

Остановившись, Егор взялся за ручку и начал медленно открывать дверь.

- Проходи, Егор, присаживайся, - неожиданно раздался громкий, уверенный голос из комнаты.

Егор вздрогнул, застыл на секунду и вошёл в комнату.

Пол комнаты был устлан цветастым ковром, на стенах -  полки с книгами, статуэтки, цветы в горшках, кресла, диван, на диване лежала охапка синих шарфиков и косынок. У окна  - большой винтажный письменный стол. На стене за столом два портрета: Достоевского и Толстого.

Исписанные от руки листы бумаги покрывали всю столешницу. За столом  сидел старик, с пронзительным, даже злым, реалистичным взглядом, в руке – красивая, сверкающая какими-то кристаллами, ручка. 

Егор узнал в нём старика из маршрутки и смотрел на него удивлёнными, широко раскрытыми глазами.

- Садись, садись, - сказал Фёдор Львович, указывая на кресло.

Егор сел.

Покачивая головой, писатель с укором и жалостью смотрел на Егора.