СТАТУЯ КАК ПРОЦЕСС

Хозяин дома, как обычно, ходил по веранде в цветастом халате, с пустой трубкой в руке и вещал о вечных ценностях вечного искусства. Его наставления  в области  творчества слушали расположившиеся в креслах Фелиний Германович и Родион Эргонович.

- Памятник, статуя, монумент, Родион, очень хороши для изображения человека, - говорил писатель, - Особенно выдающегося, великого. Ну, писателя там какого-нибудь, или… Века стоять будет. А вот летящую птицу показать, тут уж извини… Проволоку надо приделать, или крыло прикрепить к чему-нибудь… Я видел…  А, это, согласись, уже не то.

 

Когда писатель сделал паузу в своём повествовании, скульптор Родион Эргонович, хитро прищурившись, спросил:

- Ну как, Львович, роман твой, движется? Обычно ты свои полотна как пироги печёшь. А тут уже столько времени прошло, а шедевра всё нет. Мы, я, вся общественность с нетерпением ждём вашего романа. Когда же?

Фёдор Львович поморщился:

- Да, вы же знаете, - вынужден был напомнить горькую правду Фёдор Львович, - есть у меня один неслух-герой, Егор.

Вы его видели в заведении Вениамина. Уже давно должен жениться и уйти из сюжета. Нет, зараза, упёрся, быть человеком претендует. Всё никак не могу его завершить, описать, прикончить. 

Дело вот в чём: я вложил в этого Егора, моего героя, частицу самого себя. Это был полёт моей души, и писался он легко и вдохновенно. Но видимо я переборщил со своим откровением: он, тварь моя, отделился, отпочковался и от текста, и от меня, заимел свою волю и свою свободу и, моя вина, даже своё тело.

Да, да. Ходит по улице как ни в чём не бывало, жениться надумал, прохиндей. Вышел, так сказать, из-под моей художественной воли, стал абсолютно неуправляемым. Немыслимое безобразие! Убегает, ускользает от текста и замысла, словно живой!

У меня похожее было в романе «Шесток сверчка»… 

Писатель на секунду задумался, что-то вспомнил, засмеялся и стал  отмахиваться руками.

- Там один граф должен был покрасоваться, изменить жене, а потом уйти в монастырь, - сквозь смех говорил писатель, - Не захотел изменять, подлец! Дак я из него лоточника сделал и укоротил до эпизода.

После этого изменил своей жене, как миленький. 

А этот Егор мне иногда кажется натуральным человеком, хе-хе. Своевольный, самостоятельный: не образ, а просто безобразие какое-то! Придётся вообще убрать его из романа, ломает весь замысел и всю поэтику. Хотя, надо признать, не без характера.