Эхо шторма. Обитель отверженных магов

Что в ней такого, почему учитель пришел, что видел? Ая — лишь коротенькую круглую челку, сиреневые рюши на рукавах, разбросанные по столу мелки. Хотелось посмотреть на лист бумаги, но неловко было приблизиться.

— Вы пришли спасти меня? — вдруг подала голос Миша.

Тон был абсолютно спокойный, даже равнодушный.

— Почему ты так решила?

Девочка пожала плечами, начав что-то штриховать:

— Мари так говорит. Я не могу выйти из дома, слишком опасно.

Сколько ей? Сначала показалось, совсем ребенок.

— А ты хочешь? — спросил Иван.

Миша подняла глаза. Такие же большие и круглые, как у хозяйки.

— Мари говорит, мир не такой яркий, как в кино. Там много заразы и люди плохо поступают с такими, как мы.

«Такими, как мы». Ая покатала фразу на языке, стараясь рассосать, как кислую таблетку. Все верно, мир не такой хороший. Совсем не хороший. Ая бы тоже не хотела выходить в эту грязь и серость — просто к людям, неважно к каким. Но и тут было не лучше.

Всплыл спасительный образ Академии. И пускай не складывалось с однокурсниками, практикой, он нес надежду.

— Тебя не нужно спасать, — сказал учитель.

Девочка снова стала что-то рисовать. Ая незаметно подвинулась ближе.

— Потому что я плохая?

— Ты в порядке. Я лишь пришел убедиться в этом.

Миша прервалась и какое-то время задумчиво крошила ногтем край мелка. На фалангах пальцев бугрилась кожа, покрытая коркой. От этого зрелища внутри неприятно кольнуло. Что-то неестественное, неправильное.

— Вы врач? — произнесла Миша с иронией.

Ая скривилась, не ожидая, что какая-то девчонка может позволить себе говорить с Иваном так сверху вниз. Но учителя это, казалось, нисколько не раздражало, он лишь дружелюбно ответил:

— Нет. Не в привычном смысле.

— Мари говорит, некоторые врачи могут лечить душу.

— Боюсь, что такой способности не существует. Но душа может исцеляться сама. Надо ей только немного помочь.

Миша остановила движение на листке, маленькая ручка сжимала темно-синий мелок, что уже окрасил пальцы.

— Значит, вы психолог?

Ая раздраженно выдохнула. Слишком громко. Секунду темные глаза, поблескивая под челкой, смотрели прямо в ее. Ая поняла, что не была незаметной, ей позволяли такой быть. И ей были не рады.

На руку легло что-то теплое — учитель накрыл ладонью в примирительном жесте. Частички радости расползлись по коже.

— Я не психолог и не врач, — улыбнулся он.