Эхо шторма. Обитель отверженных магов

Ая смахнула с лица влажную прядь и быстро огляделась: не завалялось ли где исподнего? Вроде чисто.

— Отдыхаешь?

— Как видите.

— Вижу, — учитель покосился на брошенное полотенце.

Вот черт, а труселя проверить не забыла! Ая бросилась, чтобы поднять, и чуть не упала — ножка кровати встала на пути.

— Осторожно! — Иван поймал Аю за локоть.

Она сглотнула, сердце ходило ходуном. Подняла свой «стыд» и бросила на кровать. Мимолетом глянула в зеркало и отметила растрепанное чудище с проступающим сквозь ткань сырым бельем.

Совершила попытку пригладить еще влажные волосы.

— Режим питания соблюдаешь?

Ая виновато улыбнулась. Она вдруг вспомнила, что на сегодня ее рацион составил только утренний кофе — еще удивлялась, почему потеряла сознание!

— Да, все в порядке, — соврала она и попятилась к столу. Не глядя, схватила и растерзала, иначе это было не назвать, пакетик. Часть содержимого высыпалась. Учитель наблюдал, как Ая кладет в рот пару орешков. Наивно было полагать, что его удовлетворит этот жест?

— Ты издеваешься?

— Нет.

— А, по-моему, да... — Иван закрыл глаза и потер переносицу. — Что это за игры такие? Я просил заняться физической формой, может быть, я неясно выразился, и ты решила истощать?

— Извините. Я просто… — Ая сжала горстку орешков. Игры кончились. — Просто как-то времени не было.

Учитель подошел и взял Аю за плечи. Руки были теплыми, но не как от дара чтеца. Просто теплыми.

— Тебе совсем на себя плевать?

Снова эти печальные глаза.

Стало обидно. Поесть? Забыла. Соревнование, тренировка, а потом… это.

И уснула. Не нашла за день времени обеспечить себя притоком биологической энергии. При этих мыслях желудок предательски заурчал. Ая никогда специально не морила себя голодом, просто это было не так важно, а теперь учитель применил к ней это слово: «истощать».

— Я переживаю, — тихо сказал Иван. — Что еще за суицидальные наклонности?

— Никаких наклонностей. Извините. Больше такого не повторится!

За кого он ее принимал? За ненавидящую жизнь девочку? А ведь хотела не вызывать жалости, как же глупо.

Учитель обидел ее в лучших чувствах.

— Ая, вообще-то… — он вздохнул. — Знаешь, я ведь не приказываю тебе. Правда, переживаю.

И было за что. Ая постаралась загнать тревожную мысль куда подальше.

— Пошли, поешь, — он все еще держал ее за плечи и направил к выходу.

— Я не совсем одета, чтобы идти.

— Серьезно? — Иван засмеялся. — Хочешь явиться на ночь глядя при полном параде?

— Не издевайтесь, — процедила Ая. — И ужин вообще-то уже закончился.