Бумажный Тигр (III. Власть)

Удивительно ловко для человека его худощавой комплекции, начальник отдела безопасности заломил правую руку мистера Кольриджа в ловкий одиночный нельсон[10], а вторую молниеносно запустил тому в рот. До чего ловко, оказывается, отставные частные сыщики управляются с булавками…

Коу коротким змеиным движением цапнул извивающегося, рычащего и стонущего Кольриджа за распухший багровый язык. Потянул изо рта, другой рукой расстегивая булавку, и… Мисс ван Хольц завизжала. Тонко, точно кошка, раздавленная локомобилем.

Лэйд еще даже не успел осознать произошедшего, лишь увидел, как язык мистера Кольриджа, насаженный на булавку, точно мотылек, тянется изо рта, тянется и…

Великий Боже, да какой длины может достигать человеческий язык? Мистер Хиггс никогда не писал о подобном, его интересовали лишь те микроскопические сосочки на языке, что ощущают вкус, но Лэйд всегда предполагал, что едва ли более одного-двух дюймов. Язык мистера Кольриджа, стиснутый пальцами Коу, растянулся уже на полфута[11]. И продолжал вытягиваться из разинутого в ужасном крике рта, дрожа и извиваясь как багровая змея.

Узкий и верткий, он был обильно покрыт крохотными бледными папиломами или язвочками, которые… который…

Щупальце. Это не человеческий язык, это извивающееся щупальце. Папиломы были крохотными присосками, пульсирующими на мясистом дергающемся усике.

***

Патуа коэ э те ревера[12]! Иногда, когда богатый и сложный по своему устройству английский язык оказывался слишком скуден, Лэйд, сам того не замечая, переключался на наречие полли, куда менее мелодичное и продуманное, в некоторых сферах даже примитивное, но обладающее по этой части заметно большими запасами.

Вот почему этот тучный обжора задыхался! Он проглотил щупальце осьминога, которое едва не удушило его изнутри! Ох и нелепая жуткая смерть – скончаться прямо на обеденном столе от того, кого ты сам съел!

Должно быть, та же мысль пришла в голову и Коу, потому что он, чертыхнувшись, с силой потянул на себе извивающийся отросток, надеясь вырвать его из глотки целиком.

Но тот оказался длиннее, чем можно было предположить. Пол фута, потом еще дюйма или четыре и еще и…

Мистер Кольридж, которого сразу трое или четверо клерков удерживали на месте, вдруг пронзительно завизжал, запрокинув голову. Из его правой ноздри, прыснув мелкой карминовой картечью, вырвалась струйка крови и проворно ринулась вниз, орошая его колышущиеся подбородки, пятная и так безобразно висящую клочьями манишку.