Девятый Призрак

Хэйворд не двигается, слушая шелестящие шаги собеседницы.

- С возвращением в Дану, Хэйворд, - ведьма останавливается прямо перед ним и широко улыбается, протягивает ему руку ладонью вверх. – Мы ждали тебя.

«Не к добру», мелькает мысль у Хэйворда за мгновение до того, как на него набрасываются двое дюжих парней. Дальнейшие события происходят с такой скоростью, что наверняка зрителям мало что понятно: слишком много человек решили одновременно напасть на гостя, устроив себе проблемы.

Хэйворду привычней стрельба издалека, в ближнем бою он не так хорош, но оставшись наедине с враждебно настроенной деревней, он автоматически включает тот самый режим берсеркера, который выручал его десятки раз.

Увернуться, поставить блок, сразу же контратаковать, пригнувшись, чтобы противник попал по своему же товарищу. Каждое движение отточено до мелочей, почти до уровня рефлексов, и тело выдает серию ударов и захватов практически без обдумывания каждого действия.

Ведьма стоит на возвышении, подняв руки к плачущему небу, и молится своим богам.

Хэйворд откуда-то знает, что его имя упоминается в этой молитве, и это не радует. За ее спиной на жертвенном камне распластано чье-то тело, обагренное алой кровью.

Он прекрасно понимает, что шансы вырваться из окружения мизерные. Связи по-прежнему нет, помощи ждать неоткуда. И лазейку Малеф навряд ли оставил.

С арбалетом приходится расстаться: слишком уж тот затрудняет движения. Верный нож становится основным оружием в борьбе за жизнь. Хэйворд не собирается продавать ее дешево, как бы чертовски неудачно ни сложились обстоятельства.

- Вечно в борьбе, - шелестит знакомый голос за спиной, и Хэйворд пропускает смазанный удар по скуле. Обернувшись, он замечает давнего врага. Тот спокойно стоит, прислонившись к дереву и скрестив руки на груди.

Клинок давно перестал сверкать серебром – теперь он матово-алый, и в свете костров слетающие в полете капли крови кажутся черными. Несколько человек лежат без движения, но единый фанатичный порыв заставляет остальных стекаться к одинокому бойцу, не обращая никакого внимания на своих же товарищей, раненых и умирающих.

И именно это равнодушие выводит Хэйворда из себя, превращая его в машину для убийств.

Если человек не ценит жизнь – достоин ли он ее?

И дозволено ли обычному человеку решать подобные вопросы?

- Никогда не сдается, - довольно комментирует Малеф, откровенно радуясь, когда Хэйворд получает сильный удар в поясницу и сжимает зубы.