Тайна шести подков

Дедушка Летти ужаснулся подобному решению, но отец Мартина был непреклонен:

– Я рассчитывал на вознаграждение от господина Люммиберга, – сказал он. – Но теперь никакого вознаграждения мне не видать: хозяин цирка убит, а его уроды разбежались. И что мне теперь прикажете делать, господин Бракнехт?

– Ваш сын ведь, как и прежде, вам не нужен, я верно понимаю?

– Верно, я не собираюсь с ним возиться.

– Юный мастер Лакур дорог для моей внучки, – сказал господин начальник вокзала. – Он стал ей другом.

– Вашей внучке стоит подыскать себе нового друга.

– Вы ведь знаете, что с ним сделают в кунсткамере?

– Полагаю, его заспиртуют и выставят в стеклянном ящике на всеобщее обозрение, – с безразличием в голосе ответил этот жестокий человек. – И господин Горак сострижет немало денежек со всех, кто захочет поглядеть на мальчика-блоху. А таковых, поверьте мне, будет немало, ведь каков экспонат! «Невероятная тварь, доселе невиданная природой!» – обыватели обожают такое…

– Он не экспонат, а ваш сын!

– Да-да, надеюсь, вы сохранили ящик, в котором я его к вам доставил…

Господин Бракнехт постучал пальцами по столу и сказал:

– Если вам плевать на его судьбу и вас заботят лишь деньги, я думаю, мы можем решить этот вопрос.

– Каким это, спрашивается, образом?

– Хочу напомнить вам, что сейчас очень тревожное время, – многозначительно начал господин Бракнехт.

– Треклятая война, – согласился отец Мартина. – И что?

– Не лучшая пора для выставок диковинок.

– Положим, – нехотя признал отец Мартина. – И что вы предлагаете?

– Вокзалу нужен новый часовщик, – ответил господин Бракнехт. – И юный мастер Лакур прекрасно подходит на эту должность.

– И что с того?

– За свою работу он будет получать жалованье от Паровозного ведомства. Это жалованье я буду отправлять вам. Ровно двадцать фунтов в неделю.

Отец Мартина задумался. Он признавал, что в военное время мальчика-блоху у него, скорее всего, никто не купит, ну а если тот задержится на вокзале хотя бы на пару лет, в итоге за него можно будет выручить намного больше, чем заплатили бы Люммиберг или Горак. Ну а если Мартин пробудет здесь дольше…

– Не худшее предложение, – наконец сказал он.