Камень, книга 2

Не то, чтобы непосредственную, но устойчивую. Видать, пасут нас, и сейчас обнаружили. Но не на того напали, я и собачку отпустил, и куртку расстегнул, чтобы любимый кинжал в пуговицах не запутался.

Вышли на Тимуровскую, направились к дому. Отделение милиции обогнули по широкой дуге, хотя никогда полицейские к моей собаке не цеплялись, ни рано утром, ни поздно вечером. Ушли в проезды между домами, около загородки с помойкой чувствую, решились охотники на что-то, опасность повысилась. Да и Таисия что-то почувствовала, шерсть на холке вздыбила.

Девчонку за оградку, к пухте подвинул, чтобы не мешалась, повернулся – вот они, торопятся, голубчики. Но Таисия шаг в их сторону сделала, торопиться перестали, замерли под фонарём. И вроде знакомые оба, но не уверен. Лизавету позвал, спрашиваю:

– Узнаёшь этих?

– Да это же они, Хмурый с Лисом, бежим отсюда! – и рванула прочь. Но я левой рукой её держу, не пускаю.

– Точно они – а сам кинжал в руку позвал – те, что тебя насиловали?

– Да, да! – и вырывается, мешает мне.

Пришлось малый паралич ей на ноги кинуть, не упала бы только. Значит, думаю, полиция тебя отпустила, гада, интересно, за деньги или так? Надо их, пожалуй, поближе подпустить, нехорошо кинжалом тыкать, искать потом будут.

Кинжал сунул на место, Таисию на поводок пристегнул, она на меня мельком глянула, как на идиота, но теперь уже точно этих двоих на прицеле держит, как бы не рванула. А парочка осмелела немного, придвинулась ещё метра на полтора. Оба правые руки прикрывают, ножи, наверно.

Хотя и огнестрел может оказаться, лучше не тянуть.

– Ты, батя, иди себе, - левый из бандитов голос подал – нам только с этой сучкой переговорить надо, а ты иди с собачкой, гуляй.

Как же неудобно, что рука занята, собаку держу. Придётся отвлечься.

– Таис, сидеть! – собака изумилась, но села. Поводок бросаю, руки в направлении бандитов протягиваю, чтобы мой посыл в стороны меньше расходился. Полный паралич. И дыхания, и сердечной деятельности тоже.

Оба оседают на землю.

Один хорошо так, в сугроб лёг, а второй на асфальт упал, но легковая объедет. А нам пора сматывать удочки, пока никто мусор не принёс.

Сумку с земли поднял, Лизавету разблокировал, блин горелый, теперь у неё ноги не идут. Не из-за меня, а от страха. И собака обижена донельзя, она же службу исполнить хотела, а я не дал. Но слушается, на команду «рядом!» нехотя встала к левой ноге. Теперь сумку в левую руку, собака рядом идёт, Лизавету правой тяну.