Камень, книга 2

И паспорт с правами».

«Так могут и не убить насовсем, а запереть где-нибудь. И связи не будет, как ты узнаешь, что пора клона выпускать? Да и не хочется почему-то, чтобы меня убивали».

«Это только первый раз страшно, потом привыкнешь».

«Ну-ну. Не хотелось бы привыкать. Думаю, покровителя нужно искать, как раньше говорили, «крышу». Ну и не заниматься, чем не следует, это тоже».

«Про крышу читал, только не совсем понимаю».

«Да я тоже не совсем. Мне кажется, она не должна иметь отношения ни к какому бизнесу.

Сожрут. И к политикам тоже, продадут. И что в остатке? Кроме военных, на ум ничего и не приходит, а как с ними общаться, если мы строем не ходим? Утешает, что пока что нас с тобой не расшифровали, значит, есть время».

Первого мая позвонил Василию. Представляться не понадобилось, тот ждал звонка, похоже. Разговаривать долго не стал, назначил встречу недалеко от дома, на автобусной остановке. Вот я какой Штирлиц! Только как электронную слежку снять?

Василий прибыл «с вещами» - большой туго набитой сумкой.

Велел ему вынуть аккумулятор из телефона, мало ли его ведут всё-таки, и повел во дворы. Рядом с детской площадкой на скамеечку присели, он мне и поведал, что знал.

Поначалу, после наших воздушных приключений, их всех где-то собрали, не в городе, как бы для обследования. Не сразу, дня так через три, а кого и позже подвезли. Нет, обследование, конечно, тоже было, анализы брали через день, давление два раза померяли. А какое у шахтёра давление? Вот именно, нету в шахте гипертоников.

Один раз датчиками обклеили и полчаса вопросы задавали, но лениво так, без огонька, даже врать не пришлось. Ну, какой из Василия агент?

Но разговоры с ними каждый день разговаривали, и следователи менялись, всё пытались подловить, кто что видел до посадки или после. Особенно после, кто и когда проснулся, кто рядом лежал, где чьи вещи лежали. Так что хорошо, что я Васину сумку в общую кучу кинул. Даже сам не знаю, зачем так сделал, но удачно.

А потом, недели через три как обрезало, день так провели, без допросов и анализов, а после усадили всех в автобусы и увезли.

У «Ладожской» выпустили, ни тебе спасибо или до свидания, а у некоторых и денег на метро не оказалось. Но помогли, всё-таки коллеги, да и товарищи по несчастью.

Василий на следующий день и уволился. Конторские барышни возникать начали, дескать две недели будем думать, но стоило сунуться к начальству, всё уладилось, и трудовую отдали.