Скользкий

— Пломба выпала? — оторвался от журнала врач и открыл общую тетрадь.

— Нет. — Я здорово удивился вопросу. На психа этот светловолосый парень с пшеничного цвета усами походил мало. — А должна?

— Да просто вал какой-то, — бросил тетрадь обратно на стопку журналов стоматолог. — В самогон, что ли, какую гадость добавили? Или в грунтовые воды что просочилось? Через раз крошатся. У вас что?

Я подошел к стойке:

— Зуб выбили.

— Дело серьезное, рентген делать надо. — Рукава белого халата пестрели застиранными пятнами крови.

— Чё?

— Посмотреть, говорю, надо. — Парень вышел из-за стойки, открыл одну из дверей с матовым стеклом и крикнул. — Лариса Михайловна! Подежурьте, я пациента осмотрю.

— Иду!

— Разувайтесь. Верхнюю... — врач выразительно покосился на мою саблю, — одежду можно здесь оставить.

Расшнуровав ботинки и скинув на один из пуфиков куртку, я прошел за ним в операционную и уселся в стоматологическое кресло.

Парень опустил спинку и щелчком ногтя заставил вспыхнуть закрепленный вместо лампочки чародейский светильник, внутри которого забурлила желтая жидкость. В лицо ударил ослепительный луч света, я прикрыл глаза и, не дожидаясь команды, открыл рот.

— А вот глаза зря закрыли, — лязгнув чем-то железным, заявил стоматолог.

— Мне ж надо как-то ориентироваться, в сознании пациент или уже нет.

Открыв глаза, я увидел, что парень успел натянуть тонкие резиновые перчатки и склонился ко мне с блестящей металлической палочкой в одной руке и толстой лупой, внутри стекла которой спиралью сворачивалась металлическая нить, в другой.

— Рот шире, — повернув светильник немного под другим углом, распорядился стоматолог. — Не видно ничего.

— Не могу, — промычал я.

— Не открывается шире.

— И как я работать должен? А если так... — холодный металл коснулся десны, и я чуть не подпрыгнул. — Ага, понятно...

Врач кинул палочку в ванночку из нержавеющей стали, убрал линзу в футляр и осторожно оттянул мою нижнюю губу:

— Странно. Губу всяко порвать должно было.

— Да меня подлечили уже чуть-чуть, — объяснил я.