Покров-2. Багряница

Только кружевного фартучка с бантиком не хватало. Наблюдая, как аккуратные ровные кудряшки Снежаны, такие насыщенно каштановые, цвета тёмного шоколада, да ещё блестящие на солнце, покачивались в такт шагам, Василиса инстинктивно потянула руку к своим волосам. Да, за прошедший год её косичка изрядно истончилась на фоне стрессов и проблем со здоровьем. И цвет стал как-то блекнуть.

Наконец компания добралась до широкой набережной, вымощенной разноцветной брусчаткой. Идти стало легче, и общий шаг ускорился.

Василиса перестала хмуриться – ей всё казалось, что на спусках она своей хромотой тормозила всю компанию, иначе зачем бы Снежана стала предлагать помощь.

– Так, мы пришли! – улыбаясь, обернулся Давид Юрьевич, со смартфоном в руках шагавший впереди.

И правда, метрах в пятидесяти стоял плотный седоватый мужчина в синем пиджаке и махал им рукой.

– Это капитан катера, он нас переправит, – пояснил Давид Юрьевич и даже назвал фамилию капитана, но Василиса её не расслышала.

Вблизи капитан оказался как раз таким, каким изображают моряков в детских книжках – с седой бородой, в полосатой тельняшке под синим кителем и в белой фуражке с чёрным козырьком и золотистым якорем. Только трубки не хватало.

– Давайте побыстрее, а то, похоже, шторм надвигается. – Капитан посторонился и пропустил всю компанию вниз по бетонным ступенькам, заканчивающимся прямо у воды.

Но тут же от нижней ступеньки к борту небольшого катера кто-то из подручных капитана перекинул деревянный мосток.

Молодой матрос в синей униформе, ждавший на катере, помог каждому из ребят аккуратно пройти по трапу. Василиса, и так постоянно переживающая из-за ноги, да ещё с костылём в руках, напряжённо и неуверенно ступая по вздрагивающему мостику, так сильно вцепилась в руку матроса, что, оказавшись на катере, с трудом смогла разжать пальцы.

Ребят усадили на скамейки по обеим сторонам катера, пока капитан что-то обсуждал с Давидом Юрьевичем. Василиса неожиданно для себя так сильно разволновалась, что с трудом различала голоса из-за шума в ушах. И руки почему-то вспотели, даже гладкое древко костыля скользило.

– Сколько? – донёсся откуда-то приглушённый голос капитана.

– Пятнадцать, – неуверенно произнёс Давид Юрьевич.

– Несовершеннолетние, значится.