Сердце Господина

– Пожалуйте в мой Театр Марионеток!

Стадо зевак увлечённо, но с масками снисхождения наблюдало за Празднеством. Кто-то показывал пальцем соседу, кто-то держал за руки очарованных детей.

Тонкое подозрение ужаса, шалью гулявшее меж ботинок толпы, легко накрывалось жадным урчанием желудков…

«Когда ж этих глупцов залихорадит со страху? Когда ж они завоют от безнадёги?! – думал Господин. – Неужто им столь страшно начать борьбу с гнойным злодеянием? Неужто им столь лениво и тяжко осознать ужас?! Что им слаще – мало того отрицать зло – отнюдь, тешиться и довольствоваться им! Трусы!»

Господин увидел отпускающих родительские руки отпрысков, тянущихся к сценам.

– Детишек – в комнату смеха!

Из-за сцены ещё несколько трупов, спотыкаясь и падая под колёса, выволокли звериную клетку. Всех детей отцы заботливо отдали в гниющие руки, что нерасторопно загнали каждое дитя внутрь. Пухлые детёныши растерянно улыбались в ожидании чего-то. Решётка захлопнулась. Клетку загнали обратно за сцену.

– Теперь, – Господин развёл руками и с жестом конферансье, – извольте отведать угощение! – И лично принял поднос у вылезшей из отворившегося в полу сцены люка синей руки.

Господин замер с подносом. Оркестр притаился. С подноса валились здоровые куски свежего мяса.

– Угощайтесь живо! – Господин принялся швырять куски со сцены.

Жадная толпа ленилась ловить градом посыпавшиеся сочные куски, но нашла и здесь себе развлечение – отбирать у тех, кто потрудился поймать.

Толпа стояла недвижимая.

Если бы не чавканье и редкое мычание, на площади бы воцарилась гробовая тишина.

Господин замер с пустым подносом. Двигая судорожно лишь глазами: этот! Нет! Может, тот выплюнул и попятился к выходу?

Над Театром почернело небо. Тучи нависли точно чугунной крышкой над сковородой. Трупы со сцен начали терять отрывавшиеся конечности. Оркестр изрезал смычками скрипки и отпилил следом державшие их руки. Оставшиеся в рабочих руках смычки продолжали дёргаться в воздухе.

– Трусы! Лентяи и трусы! – срывал голос Господин.

Пряди надо лбом выбились из аккуратно сложенного хвоста и топорщились над полными кровавой ярости отчаянными глазами. – Вам проще, легче сожрать мясо своих детей! Нежели взять в руки топоры и Р-РАЗ-РА-ЗИ-И-ИТЬ МЕНЯ-Я-Я-Я!! – Господин заревел в небеса.

Толпа замерла. С жирных ртов стекали мясные куски. Если бы не ливень, обстреливавший площадь, на ней бы воцарилась гробовая тишина…

Господин громко и часто дышал.