Лелька и ключ-камень

Зимой ему всегда было скучно, так что хулиганил он как мог. В этот раз ситуацию здорово поправили шашки. Новая игра пришлась по душе старому прохиндею, но полное счастье он обрел, уговорив Лельку заглядывать к нему на партию-другую.

Шашечные баталии шли с переменным успехом. Лелька же, поглядев пару раз на замерзающего гриба, который нипочем не желал смирно сидеть в теплом дупле, сгоношила ему из лоскутков меха и драпа что-то вроде мешка с рукавами и вырезом для головы. Шитьем она не увлекалась, но смотреть на упрямого, ехидного старикашку, который замерзал как пельмень в морозилке, сил не было.

Аука же, обретя одежду, преисполнился гордости. Видимо кривоватое Лелькино изделие поднимало его статус на недосягаемую высоту. В благодарность он делился с девочкой сплетнями, рассказывая, что волки снова собирались к Михалычу, но передумали, узнав, что тот обновил ружье, что Зюзя, оставшись без карточного партнера, со скуки загнал своих вьюг-поползух в овраг и поклялся не выпускать, пока они полный овраг снега не наметут, что болотник никак не хотел сидеть в своей чарусье и угомонился только когда тот же Зюзя пригрозил намертво его заморозить до самой весны.

В один из дней старый прохиндей, ехидно хихикая, рассказал Лельке о том, что Зюзя затевает большую карточную игру с каким-то северным гостем. Девочка поначалу пропустила все мимо ушей, но при следующей встрече аука был крайне серьезен.

— Дурные новости, веда. Зюзя проиграл северному гостю право охоты в наших лесах.

Лелька поначалу не поняла, в чем проблема:

— Погодите, уважаемый. Вы же и сами в карты не раз игрывали, да и охота у нас неплохая, зверья много.

— То-то и беда, ведающая, что гость тот далеко не прост. Он забрел к нам из Якутии, от шаманов уходил. Что-то он там накосорезил даже по своим меркам. А такого наделать, чтобы за тебя шаманы взялись, не каждому дано.

— Так, погодите-ка, давайте не так быстро. Что это вообще за гость такой?

— Так я разве не сказал? Абасы это.

Злой дух из тундры.

— Ясно. Такой охотник явно не зайцев будет гонять.

— Верно мыслишь, веда. Абасы — он на души охотится. Его дичь — любой, кто оказался в лесу.

— Так ведь и Зюзя заблудившихся тоже не пряниками кормит.

— Так-то оно так, да нетак. Зюзя прибирает только тех, кто сам забрел, да и замерз, а абасы — всякого, кто на его землю хоть ногой ступил. Завертит, обманет и убьет. Тело сожрет, человечину он очень уважает, а душу приберет.