Лелька и ключ-камень

А в последние года стал, видать, хозяин болота уставать. Никого не топил, в чарусьи не заманивал, спал себе под кочками. Само болото и то подсыхать стало. Вот стоялая вода и выразила ему свое неудовольствие. Так что, когда Витька, почитай, сам прибыл, не было ему другого пути, кроме как в трясину. Да только не ведал болотник, что стоялая вода решит заменить его новым хозяином — молодым, полным сил и огромной злобы. Всю злость на богатого бездельника, на свою неудельную жизнь, на украденные непрожитые годы вложил Витька в драку с болотником.

Видать воде такой его пыл глянулся, так и стал он болотным царем.

Ты, девица, в эту осень на болота боле не ходи, не надо тебе. Утопить-то он тебя вряд ли сможет, медальон не даст, но по-другому напакостить — только в путь. Ни к чему тебе такие страсти, не надобны. Травы ты все собрала. А коли чего не хватает – гуляй по моему лесу до первого снега. После уж не моя власть будет, Зюзя хозяйничать станет, будешь с ним разбираться.

Август катился к концу, закрывая летнее раздолье, впереди замаячила школа с ее уроками, проблемами и одиночеством.

Как-то незаметно для Лельки в ее окружении нелюди почти заменили людей. Леший был ей ближе, чем соседи, жившие на одной улице, а бродница и лесавки — приятней Ирины с ее компанией. Девочка понимала, что хорошего в этом мало, но насильно мил не будешь, так что вновь «навести мосты» со сверстниками она не пыталась.

В один из последних летних вечеров с ней неожиданно заговорил дворовой Дрон. С этим странным существом Лелька практически не контактировала.

Временами она замечала его за работой во дворе, иногда, если было время, прибирала упавшие инструменты или подметала углы, которые дворовой не мог очистить сам. Поэтому, когда Дрон с ней заговорил, она страшно удивилась.

— Дворовой из крайнего дома под зеленой крышей весточку передал. Домовик их с тобой очень поговорить желает, но прийти не может, нет ему ходу из дома-то.

Крыша, крытая щегольской зеленой черепицей, на доме Нины Петровны, сельской продавщицы, была предметом зависти многих селян, так что о каком доме речь, Лелька поняла.

Но вот зачем ей какой-то чужой домовой, понимать не хотелось, как не хотелось объяснять что-то Нине Петровне, женщине крупной, нервной и весьма ушлой.

— Зачем мне с ним разговаривать? Своих дел хватает.

— Он говорит, что хозяйка дома худое задумала, всей деревне беда может быть.

— Я к Нине Петровне не пойду, если ему так надо — пусть сам соображает, как поговорить.